Отголоски прошлого
Шрифт:
Каникулы – вещь, конечно, хорошая. Эти дни, свободные от школы, должны ощущаться как праздник для ментального здоровья. Но не для моего. Каждый день проходил довольно однотипно. За стенкой ругань, папа пьёт, мама ничего не может с этим поделать, а я боюсь выйти из комнаты.
Тянулись дни, недели. За это время я потеряла аппетит. В последний раз я нормально плотно поела в Большом зале. Пока училась в Хогвартсе, я забыла, как готовила мама. Хотя честно сказать, я и до Хогвартса имела проблемы с питанием.
Мама ушла на работу, оставив мне на сковороде жареной картошки с курицей. Я осталась дома
Пока я лежала в комнате и слушала музыку, я всё думала, почему большинство людей из моего мира боятся называть Волдеморта по имени? Я одна относилась к нему наплевательски? Через несколько лет, возможно, я об этом может и пожалею. До меня не сильно доходило, как мой однокурсник, будучи ещё младенцем, смог одолеть этого, не побоюсь этого слова, урода.
Внезапно раздался стук в мою дверь. Отец агрессивно требовал сделать музыку потише. От его голоса мне стало страшно, я обняла покрепче своего плюшевого кота. Отец стучал в дверь всё сильнее и сильнее:
– Ты что там? Умерла? Да лучше бы умерла! Ты всё равно не моя дочь. Живо убавь свою шарманку, я сказал!
– Оставь меня в покое, – ответила я, – Иди дальше с пивом развлекайся, меня не трогай.
И тут моя дверь резко открылась сама – отец сумел её выбить. Злой, агрессивный, взбешённый. В его глазах было желание убивать. Я съёжилась от страха. Почему нельзя использовать магию вне школы в экстренных случаях? Я хотя бы попробовала трансфиругировать папу в какой-нибудь кошачий лоток. Ох, близнецы бы оценили сейчас эту идею.
– Ну что, волшебница, – в голосе папы звучала безумная ярость, – Доигралась!
Отец влетел в мою комнату и одним лёгким движением руки разбил в дребезги мой магнитофон об пол. Я вскрикнула и хотела было убежать, но папа поймал меня за волосы и ударил меня несколько раз об стену. Обессилев, я упала прямо на обломки магнитофона и начала плакать. Нет. Реветь навзрыд. Папа начал уже истошно орать на меня, но его крик смешивался с моим плачем. Он кричал, что я вовсе не его дочь и упоминал какого-то Крауча. Я просила, умоляла папу оставить меня, но это его раздражало ещё больше. Каждый раз, когда я просила отстать от меня, я получала за это пощёчину за пощёчиной. У меня случилась истерика, успокоиться я уже не могла. Мой плачь превратился в дикий, отчаянный крик. Он был настолько громкий, что в моей комнате выбились окна, а папа закрыл уши, после чего он упал в обморок.
После всей этой ситуации я привела себя в порядок. Папа всё ещё лежал без сознания в моей комнате, и это меня настораживало. Он в любой момент мог встать и добить меня. К счастью, этого не происходило.
Успокоившись, я выбралась на кухню дабы поклевать маминой стряпни. Пока я ела картошку, на кухню внезапно залетела старая бородатая неясыть и, ударившись о вытяжку плиты, упала мне прямо в тарелку.
– Боже, кто ты? – ошарашенно выдохнула я. В клюве совы был конверт. Это было письмо от Фреда и Джорджа. Я дождалась их весточки, как же я соскучилась по близнецам.
"Здравствуй, Эффи!
Мы тут подумали написать тебе, решили узнать, как у тебя дела. У нас в гостях
Да, мы летали за ним на фордике папы ночью. Представь себе физиономию этого жирного усатого магла. Он был похож на истеричную свеклу.
Или на помидор.
Ты приезжай к нам в “Нору”. Мама готова накормить тебя лимонным пирогом. Если что, мы попросим её добавить кучу мёда.
Как ты думаешь, что будет, если скрестить мандрагору с петардой? Будет ли она издавать крик из фейерверков?
Если что, не пугайся Стрелку. Она может неудачно приземлиться. Старушка всё-таки.
Скучаем по тебе, но заскучать не дадим.
Твои Фред и Джордж."
Я прослезилась. Умилённо обняв письмо, я начала было писать ответ, как вдруг входная дверь отворилась. В дом вошла мама. Рановато что-то она вернулась с работы. Увидев тот ужас, что происходил в моей комнате, мама вскрикнула. После этого она забежала на кухню и снова испугалась, но уже Стрелки.
– Мам, это сова семейства Уизли, а не оборотень, – ответила я на вскрик матери, – Если что, совы по-прежнему почтальоны.
– Господи, что он с тобой опять наделал, – заметила мама. Она подошла ко мне и стала изучать ссадины на моей голове. Затем она намочила полотенце холодной водой и приложила его к синякам, – Бедная девочка.
– Он бил меня об стену, – промолвила я, – Разбил магнитофон.
– Я заработаю тебе на новый, не расстраивайся.
– Кто такой Крауч? Он говорил про какого-то Крауча, – вдруг поинтересовалась я. Мама на несколько секунд оцепенела, а затем уклончиво ответила:
– Не обращай внимания. Это всего лишь пьяные бредни. Тебе не за чем переживать. Ничего, моя девочка, скоро вернёшься в Хогвартс.
После этого мама ушла в мою комнату наводить порядок. Стрелка за это время успела уже улететь. Я сидела за столом и перечитывала письмо Фреда и Джорджа. Я безумно соскучилась по ним, по им проказам. Без близнецов жизнь снова окрасилась в мрачные цвета, а с ними внутри меня бушуют фейерверки.
– Эффи, – донеслось до меня из моей комнаты. Позже и сама мама появилась на кухне. Она была вся бледная от ужаса, словно всю радость из неё высосали. Она медленно села за стол и уставилась куда-то отрешённо в одну точку.
– Ты в порядке, мам? – спросила я, положив в сторону письмо от близнецов. Я встала и взялась за уборку стола. Стрелка разбросала всю картошку своей пернатой тушкой.
Мама попыталась повернуться ко мне. Единственное, что она смогла выдавить из себя это то, что папа всё это время лежит мёртвым в моей комнате.
Глава 7
2008 год.
Как и обещала профессор Макгонагалл, зеркало Еиналеж забрали из моего кабинета и спрятали в совершенно другое место. Первую неделю мне ещё как-то давалось обойтись без него. И всё же моё желание увидеть дорогого Фреда становилось всё сильнее и сильнее. Меня словно ломало.