Отходной маневр
Шрифт:
Альбинос, согласившись с тем, что вопрос Дацыка обоснован, выжидающе посмотрел на меня. Дацык тоже покосился в мою сторону.
— Потому что я нашел номерной знак от машины, в которой в тот день ехал его отец, — ответил я.
Реакция на эту с виду малозначащую фразу оказалась неадекватно бурной.
— Что? — одновременно вскрикнули Альбинос и Дацык, и привстали со своих мест. — Какой еще номер?
— «Два ноля семь ДДТ», — ответил я, не понимая, что так взвинтило моих злодеев.
— Оба-на! — пробормотала Лера и прикрыла ротик ладошкой.
Альбинос
— Я нашел этот номер на леднике, и журналисты показали его по телевидению, — сказал я, на всякий случай придвигая к себе поближе бутылку с водкой, которую можно было использовать как оружие. — Мураш узнал этот номер и обратился ко мне за помощью.
Дацык как-то сдавленно хихикнул и медленно повернул голову в сторону лежащего на траве Мураша.
— Альбино, — тихо, медленно произнес Дацык. — Я же тебе говорил… Я же чувствовал…
— Ну-ка, приведи его сюда! — сказал Альбинос Л ере. — Сейчас мы разберемся, что за отец у него был и в какой машине он ехал.
Я понял, что с Мурашом очень скоро может случиться нечто страшное.
34
Мураш стоял перед Дацыком и Альбиносом, как двоечник перед экзаменаторами. На разбитых губах запеклась кровь. Слипшиеся волосы торчали во все стороны. Руки опущены, глаза — в землю. Точнее, говорить можно было только об одном глазе, второй заплыл. Вид был настолько жалкий, на лице застыло столько страданий и лишений, что даже бесчувственный Дацык смилостивился и великодушно предложил Мурашу сесть на лавочку.
— Расскажи-ка нам, юноша, — мягким вкрадчивым голосом спросил Альбинос, — кто у тебя под ледником погиб?
— Отец, — гнусаво ответил Мураш, вытирая нос рукавом.
— А почему ты обратился за помощью к Вацуре?
— Вацура знает, где покоится тело моего отца.
— А позвольте полюбопытствовать, — ехидным голосом произнес Дацык, посмотрев исподлобья, — почему свое внимание ты остановил на Вацуре? Ведь были и другие спасатели!
Мураш промолчал, на его лбу выступили капельки пота.
— Твой отец был на машине? — задал вопрос Альбинос.
— Может, и номер назовешь? — спросил Дацык, на шаг приблизившись к Мурашу.
— «Два ноля семь»… — невнятно произнес Мураш. — «ДДТ».
— Постой, — вмешался Альбинос, — а какая модель была у твоего отца?
Мураш долго не отвечал, весь как-то сжался, тупо уставясь в землю.
— «Десятая».
— Что — «десятая»?! — завизжал Дацык. — Десятая модель «Запорожца»? Или десятая порода ишака?
— Десятая модель ВАЗ…
— А цвет?
— Серебристый.
Замершие в ожидании ответа Альбинос и Лера переглянулись. А Дацык, неожиданно подпрыгнув к Мурашу, схватил его за грудки и стал трясти.
— Врешь! Врешь! Это не твоего отца машина! Это нашего покойного дружка машина. Десятый ВАЗ серебристого цвета, номер «два ноля семь ДДТ».
— Ты ничего не путаешь, парень? — спросил Альбинос.
— Ничего я не путаю, — пробормотал Мураш. — Когда на этой машине ехал мой отец, на трассу обрушился
— Врешь! — завопил Дацык. — Врешь, клещ собачий! Ты не отца ищешь! Ты чемодан хочешь найти! Платиновый чемодан…
— Замолчи! — прикрикнул на него Альбинос и взглянул на меня. — Твой приятель, Вацура, в самом деле лжет. Или заблуждается о марке и номере машины…
— Я не вру и не заблуждаюсь, — упрямо бормотал Мураш. — Мой отец часто ездил по этой дороге… Он любил эти горы и ледники. У него даже про это ущелье стих был…
— Если он не заткнется… — предупредил Дацык.
— Иди-ка ты, парень, от греха подальше, — посоветовал Альбинос.
— Я без Кирилла не уйду, — заупрямился Мураш и сел на траву.
— А вот и уйдешь! Уйдешь! — завопил Дацык. Он подскочил к Мурашу и приставил к его лбу пистолет. — Считаю до трех и стреляю! До трех! Ты понял меня, паршивая гиена?
Мы все замерли, глядя на Мураша. Мураш не пошевелился.
— Успокойся, Дацык, — не выдержал Альбинос, — спрячь пистолет… Разберемся.
— Он будет на твоей совести, Альбино, — со злостью произнес Дацык и ткнул мне в спину пистолетом: — Встать, скотина! Перейдем от слов к делу!
Затем он заставил подняться на ноги Мураша, и повел нас к леднику. Мураш плелся рядом, сопел, кряхтел. Я поглядывал на него. Парень, к которому я не так давно проникся чувством сострадания, теперь вызывал у меня двойственное впечатление. Тот ли он человек, за которого выдавал себя? Подбитый глаз, спрятавшийся под отекшим веком, казалось, прятал и некую тайну, которую теперь уже почти невозможно было разгадать. К чему я пришел? К тому, что злополучный репортаж по ТВ, где я попал в кадр с номерным знаком «два ноля семь ДДТ», зацепил внимание не только молодого сотрудника банка, но и банду грабителей, практикующую чистку карманов состоятельных горнолыжников. Обе стороны были единые своем желании найти под обломками льда десятую модель ВАЗа. На этом их единение заканчивалось. Мураш продолжал настаивать на том, что в серебристом седане погиб его отец, поэт и романтик, а бандиты утверждали, что в этой машине ехал их дружбан с платиновым чемоданом. Я был склонен больше верить Дацыку, нежели Мурашу, и по той простой причине, что сильная сторона всегда представляется мне более честной, в отличие от слабой, для которой ложь в какой-то степени компенсирует недостаток силы.
Когда под нашими ногами захрустел ноздреватый, похожий на белую пемзу талый лед, Дацык приказал нам остановиться. Некоторое время он задумчиво ходил по самому краю берега, если, конечно, можно было так назвать ту грань, где прижались друг к другу два исполина — земляной склон горы и движущийся по ущелью ледник.
— Предлагаю больше не спорить и не ломать копья, — сказал Дацык, усевшись на сухой, подогретый солнцем валун. — Установим истину эмпирическим путем. Что се значит? Вы находите погребенный подо льдом десятый ВАЗ и откапываете его. Если в машине окажется тело батюшки нашего юного друга, то я лично принесу ему свои извинения и возьмусь организовать пышные похороны. Ну как, согласен, отпрыск музы?