Откат
Шрифт:
Не каждый день выпадает возможность хорошо и вкусно, а главное на халяву, поесть, впрочем, и сейчас у меня времени не так много и я, с тяжёлым сердцем решил приготовить что-то по-быстрому. Банально нарубил мясо с луком и всё это закинул на внушительного вида сковороду. Много масла, много жара, и очень много лука. Максимально вредное блюдо холостяка с убойными последствиями уже сегодня.
— Не смотри на меня так. — пемброк почуял запах и с осуждением на меня посмотрел. Причём так выразительно, что я подумал о его разумности. Ну не может собака так смотреть. — Признаю, я конченный извращенец в плане еды. Долго
Дир чихнул на меня и подхватив кусок мяса убежал в дальний угол помещения. Я усмехнулся и приступил к салату. Как же мясо и без клетчатки? Правильно, никак.
Когда всё было готово принялся с наслаждением есть. Умял всё крайне быстро, хотя казалось приготовил больше, чем мог осилить. Оказывается, ошибался. Может это связано с изменениями моего организма, но приготовленной мной порцией можно было накормить несколько человек и тут я сам себе удивился.
— Было вкусно, но мало. — я встал из-за стола и заметил краем глаза как в окне кто-то на меня смотрит. Он очень грамотно так пристроился, что его практически не видно, но моргание спалило всю маскировку. — Надо бы посмотреть, чего есть у этого типа из одежды. Дир, давай за мной.
Скорее всего пемброк не заметил его из-за стойкого запаха лука, заполнившего всю комнату. Да и стеклопакеты не дадут воздуху так просто пройти внутрь. Тут, думаю, даже если я рискну разогнать на максимум свою чувствительность носа, то сдохну лишь вздохнув. А Дир всё это терпит. Но да ладно. Это сейчас не важно. Важно, кто это там подобрался к нам?
— Пойдём-пойдём. Нам ещё в порядок себя привезти нужно. — я вышел из-за стола и начал его обходить. Пемброк побежал ко мне, но стоило мне дойти до середины, я пнул стол переворачивая его, среагировав на резко вскричавшие об опасности чутьё.
Раздался выстрел и вместе со звоном разбитого стекла, прямо между мной и пемброком в дубовом столе выступающим для нас щитом образовалось отверстие.
Я сразу же понял, что у этого хрена есть ствол. А ещё отпали всякие сомнения кто там пришёл. Это Фёдор.
Глава 7
Вот, ублюдок! У него есть ствол!
Дырень в столе чадила дымом, а воображение рисовало как точно такую же в моём брюхе.
Хотя чего ещё ожидать от охотника? Мухобойку? Очевидно, охотник будет иметь при себе оружие, причём обязательно огнестрельное!
Я рванул вперед и подхватив Дира завалился на бок проскользив в укрытие. У меня было стойкое понимание, что у Федора как минимум двухстволка и он точно выстрелит второй раз, только вот выстрела не последовало и я смог скрыться.
— Не дыши. — приказал я пемброку и разогнал слух, тоже задержав дыхание.
На самой грани слышимости, но мне удалось уловить звук удаляющегося топота.
— Чудесно. Этот хер хочет поиграть! — поняв его замысел я потрепал Дира по голове.
Фёдор, разумеется знает как нужно охотиться, а сейчас я слышу действия присущие перестрелке один на один среди различных укрытий.
Он промахнулся, раскрыл свою позицию, и чтобы вернуть себе преимущество решил сменить её. И это правильно, ведь если бы я его
Вместе с этим, если бы я знал, что он где-то там, то всё равно бы попытался выглянуть в окно, поймать взглядом. Увидеть и свалить в противоположную сторону. Опять же, появился в окне и получил бы пулю.
В игре на терпение выигрывает, разумеется, самый терпеливый. В этом вопросе Фёдору нет равных. Он охотник с тёмным прошлым. И судя по всему, убивать людей ему уже приходилось.
Вот чувствую, что он не только убивал, но и умеет это делать.
А как с этим у меня?
Вновь разогнал слух прислушался и попытался представить будто бы я уже забрал его жизнь и думаю, как с этим грузом вины жить дальше.
— Хм… — как не старался, даже ощутить фальшивую вину не получалось. Казалось, этот термин на меня вовсе не распространяется и вообще он выдумки.
Ладненько… А если представить мольбу в глазах человека, который не хочет и боится умирать? И я, такой хороший парень, проникаюсь эмпатией к его чувствам, прикасаюсь к душе, ощущаю его отчаяние и страх, не исполненные мечты, желание начать всё заново убежав от всех ужасов этого мира. Тогда, когда через слёзы и сожаления готов отказаться от всего, лишь бы тебе сохранили жизнь
— Ты на приколе что ли? — даже так у меня ничего не ёкнуло. Никакой сентиментальности, лишь раздражение. Мол, какого хрена меня должны волновать чувства того, кто уже пытался меня убить?
Да я сам себе противен от таких мыслей!
— Он, сука, ещё и размышляет! — произнёс я, выдёргивая из-за спины спицы. — Дир, заныкайся где-нибудь. Я пойду поищу его, взглядом.
Первое же что я сделал это запустил в окно табуретом. Просто для лучшей слышимости. С моей силой он разбил стекло так, будто не деревом швырнули, а чем-то железным, вроде гири. Та же судьба постигла другое окно. Благодаря этому я смог уловит как кто-то шаркнул где-то за стеной, рядом, буквально в упор к зданию.
Либо он не один, либо пока я тут проверял смогу ли забрать жизнь человека он обошёл дом и приблизился с выгодной ему стороны. А почему она выгодна?
Я прислушался, пытаясь по звуку понять, что он задумал. И понял. Этот хитрый выродок лезет в погреб! Через улицу! Тут полы трещат когда по ним ходишь и можно безошибочно понять где я стою, после чего снизу, как последняя крыса отстрелить мне через пол яйца. А я его даже не услышу.
Ну, если бы разогнанный мной слух, то быть мне сперва евнухом, а потом мертвым.
Как же мне нравятся такие хитрые противники! Не знаю где я этого нахватался, но сейчас мне весело!
План образовался мгновенно, стоило мне пробежаться глазами по помещению. Я подбежал к углу столешницы и зарядив себя праной, схватил гирю. Она у Фёдора имела вес в тридцать два килограмма и использовалась, как я понял, в качестве гнёта. Уважаю, у меня так же, только моя давно покрылась пылью, а у него уже ручка снаряда истёрта.
Вместе с гирей я залез на столешницу и прислушался. Шаркает. Может он и умеет ходить бесшумно, но это работает только на людей. Да я даже его дыхание слышу, не то что шаг! Если бы моё собственное сердце не стучало так громко, он бы у меня вообще был как на ладони.