Открытый путь [сборник]

— Венера?

— Да нет же, Венена. Означает — «собрание ядов». Или проще — «ядовитая».

— Но почему такое прозвище?

— А я не помню имени, которым звала меня мать. Она рано умерла. А Венену придумал Головастый. Был у нас в Убежище такой старикан, чем-то не угодивший университетским властям. Потом, как et multi alies [1] , погиб в Большую Резню.

— Это он учил тебя латыни?

— Он. Ему в Убежище только латыни и не хватало. Все остальное там, по-моему, было.

Мужчина и женщина шли рядом по дороге и беседовали. Мужчина вел своего коня в поводу, так как и по складу характера, и по воспитанию не способен был продолжать путь верхом, если дама следует пешим ходом. Дама же упорно отказывалась сесть в седло, отговариваясь тем, что Открыватели Путей предпочитают передвигаться апостольскими стопами.

— Но латынь — язык не только ученых, а и чернокнижников тоже. Значит, открытие путей — разновидность магии?

— Боже упаси. Магию оставь адептам. А открытие путей — это ремесло. Нужно просто помнить несколько формул на разных языках и уметь правильно произнести их в подходящем месте и в подходящее время.

Ему казалось, что они знают друг друга уже многие годы. Между тем они познакомились только нынче утром, в доме Посвященного. Было это так.

Более всего здешний Посвященный — адепт магии Заклятых земель — походил на престарелого конокрада: повадкой, ухмылкой, выражением глаз. А уж двусмысленный тон, которым он встретил Хагбарда: «Рыцарь! А где же твоя дама?» — мог и ангела подвигнуть к рукоприкладству. И только хрустальный шар, валявшийся на столе среди всяческого хлама, выдавал его причастность к Высокому Искусству. Но самозванцем он не был. Во всяком случае, он сразу угадал миссию Хагбарда и не стал уклоняться от советов.

— В Брошенную часовню? По обету? Давненько туда никто не ходил. Пугать не стану — некоторые возвращались. И даже сохранив руки-ноги в положенном количестве. Но Зеркала Истины не принес никто.

— Я должен принести его.

— Кто бы спорил… — Старик отвернулся и уставился в хрустальный шар, который внезапно засветился, а потом словно подернулся молочной дымкой. Старик пожевал губами. — Нет, предсказать здесь ничего невозможно, на то эти земли и Заклятые… Но то, что ты догадался зайти ко мне и попросить совета, говорит скорее в твою пользу. Может, у тебя и получится… если ты будешь соблюдать здешние законы. А ты уже нарушил два, и весьма важные.

— Какие?

— Никто не ходит в часовню один. Он не найдет дороги. Через Заклятые земли тебя должен провести Открыватель Путей.

— Проще говоря, проводник?

— В Заклятых землях говорить просто вовсе не значит говорить верно.

— А иначе нельзя?

— Почему же? Только с хорошим Открывателем дорога занимает три дня, а один ты можешь проплутать до нее и три месяца… если вообще ее найдешь. Это, значит, первое правило. А второе — рыцаря должна сопровождать к часовне его дама. Я ведь не зря спросил тебя при входе, где она. Неужто ты даже этого не знаешь?

— Как раз это знаю. Но ваш закон уж слишком смахивает на расхожую балладу, где в день Пятидесятницы к королевскому замку подъезжает непременная благородная леди на белом иноходце и в зеленом плаще, чтобы вовлечь рыцаря в опасную авантюру…

Посвященный снова посмотрел на свой шар, по граням которого пробежала яркая искра — солнечный отблеск в полумраке хижины.

— Как, ты сказал, тебя зовут? Хагбард Брекинг? Так ты усвой себе, Хагбард Брекинг, то, что все время стараюсь тебе внушить: страшные сказки в Заклятых землях — это скучная повседневность, а баллады, как бы глупо они ни звучали, рождаются не на пустом месте. Даже здесь можно выжить, и даже просто жить, если следовать

существующим здесь законам. А законы в Заклятых землях действуют иные, чем в ваших краях, откуда бы родом ты ни был. Неписаные. От исполнения писаных законов можно уклониться. От неписаных — нельзя.

— Но если ваши страшные сказки («ваши, ваши» — раздраженно поправил старик) — правда, тогда я прав вдвойне. Я вправе распоряжаться собственной жизнью. И больше ничьей. Я даже оруженосца не взял с собой. И тем более не собираюсь втягивать женщину в опасное предприятие. Особенно в Заклятых землях.

— Ишь, каков! Я же не сказал, что она должна войти в часовню. Я сказал — сопровождать… И у входа ты должен обязательно поклясться ее именем.

— Ничего не поделаешь. Дамы нет.

— О Гермес и Диана Трехликая! И подумать только, что по этим же законам я должен наставлять рыцарей бесплатно! — Мудрец снова превратился в жулика. — Хорошо еще, что по свету, даже здесь, кроме рыцарей, бродит много разного люда… Собственно, рыцарей-то здесь меньше всего… — Старик взял в руки мерцающий шар, покатал его в ладонях. — Ладно, устрою я тебе Открывателя Путей и даму в одном лице.

— Что-о?

— Тихо, ты! Я адепт, а не сводник! И не воображай себе, как ты изволил выразиться, благородную леди на белом иноходце. Особа, о которой я говорю, — циничная авантюристка, хитрая, злоязычная и вдобавок любит скалить зубы. Однако она отважна, много знает и никогда не предаст в минуту опасности. Ну и кроме того, сейчас она направляется сюда…

И почти сразу же за дверью раздался звучный голос:

— Ты меня звал, старый мошенник?

У Хагбарда мелькнула мысль, что все было подстроено заранее, но, когда женщина появилась на пороге, мысль эта сразу исчезла.

Увидев пришлого, женщина склонила голову и учтиво произнесла:

— Same, illustrissime [2] .

И вот теперь она шла рядом с ним — высокая, улыбающаяся, выцветшие волосы цвета сухой травы достают до лопаток, на шее на грубом ремешке висит раковина, наподобие тех, что нашивают на одежду паломники. Одета она была в рубаху из оленьей кожи, штаны заправлены в короткие сапоги. На плече — свернутая веревка, на поясе — длинный нож и фляга с водой. Больше ничего. Открыватели передвигались налегке. Безусловно, она чувствовала себя удобнее, чем он в своей тяжелой куртке, обшитой панцирными пластинами, плаще и сапогах для верховой езды, не говоря уж об оружии. Шлем он снял. И не из-за жары. Жару бы он снес, на южной границе и не такое терпел. Но Венена шла с непокрытой головой. Казалось, все складывалось хорошо, и не хотелось вспоминать ни о каких опасностях, словно они шли по обычному лесу, а не по странному краю, где действовали необычайные и необъяснимые силы, давшие жизнь жутковатым обычаям, породившим, помимо прочего, Открывателей Путей — полуколдунов, полубродяг, полуремесленников. Правда, Венена упорно настаивала на том, что Открыватели — просто ремесленники.

— Конечно, для этого занятия нужны какие-то способности, — говорила она, — но бочару или портному тоже нужны способности, чтобы освоить свое ремесло. Мы вполне могли бы вступить в корпорацию цехов. Вот это, — она дотронулась до раковины на шее, — служило бы цеховым значком. Раковина ведь символ дороги. А святым покровителем нашего цеха служил бы Иосиф Прекрасный — ну который в Библии, помнишь? «И нарек фараон ему имя Цаф-наф-панеах». Мне Головастый в свое время объяснил, что это значит «Открыватель Путей». Наш, должно быть, был человек…