Отличный Город
Шрифт:
В голосе Гарланда слышалось раздражающее меня присвистывание. В сочетании с морщинистым личиком и потоком своеобразных афоризмов, вроде «Когда двое – одно, тогда третий – ничто, а нуль – начало всего», он был безнадежно далек от нормы. Арла между тем взирала на него с почти непристойным благоговением. Я видел, что должен буду избавить ее от преклонения перед этим претенциозным гномом.
– Скажите, отец, – обратился я к нему, когда мы уселись и выслушали его краткую молитву, – почему бы мне не считать вас главным подозреваемым?
Он кивнул, словно
– Я уже знаю дорогу в рай, – был его ответ.
– А что вы можете сказать про этот плод? – спросил я.
– Сочный и источающий сладость. Я касался его, и он был подобен живой плоти. Думал ли я вкусить его? Разве вы, всего лишь услышав о нем, не мечтали вкусить? Каждый из нас вожделел его. Но пока мы воздерживались, сила этого всеобщего желания удерживала нас на праведном пути. Теперь же мы движемся к бездне греха.
– Проявлял ли к нему кто-нибудь особый интерес?
– Один или двое, – ответил он.
– Кто взял его? – спросил я.
Он медленно покачал головой...
– Откуда мне знать, быть может, демоны проникли ночью из чащи и прокрались в алтарную залу, пока я спал.
– Я в последнее время слышал много разговоров о Земном Рае. Вы можете точно сказать мне, что это такое?
Гарланд ущипнул себя за переносицу пальцами левой руки и застыл в позе глубокой задумчивости, наклонилась вперед, ожидая его слов.
– Земной Рай, ваша честь, это малое место в огромном мире, где природа не совершает ошибок. Это последнее и лучшее творение бога, после которого он похоронен заживо. Там собраны все грехи и славные деяния, капля за каплей превращающиеся в вечность.
– Бог был похоронен заживо? – удивился я.
– День за днем мы раскапываем его могилу, – отвечал он.
– И что будет, когда мы до него докопаемся?
– Мы достигнем начала.
– Чего? – спросил я.
– Начала конца, – изрекши это, он вздохнул и улыбнулся Арле. Она улыбнулась в ответ, и он сказал: – Поблагодари от меня свою матушку за тот пирог с вареньем из тады.
– Хорошо, отец, – кивнула она.
– Мэр сказал, что вашу собаку унес демон, – сказал я.
Он грустно кивнул:
– Бедного Густава, должно быть, разорвала на куски стая этих мерзких тварей.
– Вы можете описать одного из них? – перебил я.
– Он таков, как рассказывал дед Арлы. Таким мы все представляем демона. Он оставляет после себя странный запах и улетает, тяжело хлопая крыльями.
– И ногти у него острые? – спросил я.
– Что вы хотите сказать?
– А как вы думаете?
– Я думаю, вы в некотором смысле уподобляете меня демону из-за моих ногтей, преспокойно ответил он. – Я оттачиваю их, чтобы выдергивать занозы, подобные той, что вонзилась сейчас в мое сердце.
– Могу предложить вам пару стальных щипчиков, – заметил я и, повернувшись к Арле, попросил ее покинуть комнату: – Нам с отцом нужно обсудить дело личного характера.
Когда она вышла, я сказал Гарланду, что намерен занять его церковь для осмотра горожан.
– Вы хотите
– Таков обычный порядок, – кивнул я. – Вы будете рядом, чтобы поддерживать спокойствие и тишину в толпе.
– Невозможно, – воскликнул он и сделал шаг ко мне, вытягивая вперед свои ручонки, словно задумал рукоприкладство.
– Спокойно, отец, – предупредил я.
– Мне бы не хотелось переубеждать вас. Он поморщился, и я заметил, что передние зубы у него тоже были заточены. Старик побагровел и заметно дрожал. Я опустил руку в карман плаща и нащупал рукоять скальпеля.
– Милосердие – светильник господа, – пробормотал он и мгновенно расслабился. Теперь он стоял совершенно спокойно. Я кивнул:
– Вот видите, так будет лучше.
– Идемте со мной, ваша честь. Думаю, вас это заинтересует, – сказал он, подошел к стене, перед которой стоял стол, и слегка толкнул ее. Открылась дверь, за которой я разглядел уходящую вниз лестницу.
Священник шагнул в дверь и начал спускаться.
– Идемте ваша честь, – слабо донеслось снизу. Мне сразу пришло в голову, что он готовит мне ловушку в темном подземелье, но я последовал за ним, одной рукой держась за перила, а другой сжимая скальпель. Я решил, что первым делом проткну ему глаз, а потом добью сапогом. Чем глубже мы спускались, тем более желательным представлялось мне столкновение. Я нашел отца Гарланда на коленях в мраморной келье, ярко освещенной факелами, укрепленными на стенах. Перед ним в тяжелом деревянном кресле находилось нечто напоминающее огромную изжеванную сигару. Однако, приблизившись, я различил черты тонкого длинного мужчины с узкой головой. Кожа его, иссушенная временем, сохранилась полностью. Мне даже показалось, что за опущенными веками выступают глазные яблоки. Между пальцами у него были перепонки, и одну из них пронизывало тонкое серебряное кольцо.
– Что это у вас? – спросил я. – Бог крематов? Гарланд поднялся и встал рядом со мной.
– Это тот, кого нашли в шахте с плодом, – сказал он. – Иногда мне кажется, что он не умер, а только ожидает возвращения в рай.
– Сколько же лет он ждет? – спросил я. Священник покачал головой:
– Не знаю, но согласитесь, что перед нами нечто необычное.
– В необычности я не сомневаюсь, – сказал я.
– В чем же тогда? – спросил Гарланд. – Плод, Странник, – вы сами видите, это чудеса.
– Я вижу всего-навсего иссохший труп и не слышу ничего, кроме суеверной чепухи. Что, по-вашему, я должен думать? – спросил я.
– Завтра я открою для вас свою церковь, но сегодня я попросил бы вас об услуге.
– Попробуйте, – сказал я.
– Я хотел бы, чтобы вы прочитали лицо Странника. Я присмотрелся, раздумывая, стоит ли тратить время, и заметил несколько примечательных особенностей. Длинный лоб был неправильной, но элегантной формы.
– Это может оказаться интересно, – согласился я. Гарланд протянул мне свою лапку, и я встряхнул ее.