Шрифт:
Глава 1
Слава Богу, он не сверлил меня глазами. Скорее назвала бы его взгляд растерянным. И как мне казалось, даже не слушал, что ему втирала очкастая мымра.
А учитывая, что она это крутила по третьему кругу, я вообще отключила от неё своё внимание. Представила, что держу в руках айфон и мотаю ленту про котиков, тем более, у уважаемого директора, Пал Палыча, физиономия была точь-в-точь, как у моего кота Барсика. Когда он слопал утиную ляшку, попил молочка и нагадил в углу. А потом не понимал, за что по
Вот и смотрел совершенно растеряно. В полной непонятке.
Единственное что пришло на ум директору, когда он внял, о чём идёт речь, отправил своего секретаря, красивую длинноногую барышню, с экзотическим именем Тория, в 22 кабинет, за классным руководителем класса в котором училась возмутитель спокойствия, Бурундуковая Ева. То бишь я.
Тамара Афанасьевна влетела в кабинет директора, проскочила мимо меня и Люси, стояли как манекены в углу около стеклянного шкафа с книгами, и сразу с порога, всплеснув для приличия руками, заявила:
— Павел Павлович, вы же знаете, всего два урока в день для повторения главных материалов мало. Произношение хромает. Неужели нельзя обсудить второстепенные нюансы после консультации? И если вы по поводу олимпиады, то повторюсь. Считаю, что должна ехать Бурундуковая. Её мелкие недочёты с лихвой восполняются именно произношением. Тем более она уже не в больнице, она дома, я с ней лично вчера общалась, — Тамара Афанасьевна замолчала, видимо только сейчас заметив около стола директора англичанку.
И оглянулась. На Люсю, перевела взгляд на меня и её брови встали почти вертикально. Она прокашлялась и, развернувшись к директору, спросила:
— Павел Павлович, а что случилось?
Ответить пан директор не успел. Ольга Павловна выпятив вперёд свой широкий подбородок, отчего он стал казаться квадратным как у мультяшного героя Карла Фредриксена, даже очки почти совпали, вылила на наши головы в четвёртый раз историю, приправив сочными подробностями для убедительности.
Захотелось перебить и откреститься от некоторых слов, которые я точно не произносила, но потом решила не вмешиваться в речь оратора. Зачем? Может она не доживёт до 2007 года и не сможет поучаствовать в шоу Гарика Мартиросяна. Пусть хоть здесь себя потешит.
Тамара Афанасьевна, наклонив голову градусов на двадцать вниз, словно заинтересовавшись узорами на полу, простояла около минуты. В оцепенении что ли? Потом развернулась вполоборота и, встретившись взглядом со мной, спросила:
— Это правда, Ева.
Я ответить не успела.
— А я, по-вашему, лгунья?! — заорала очкастая мымра, — вот значит как!
— Да подождите вы, Ольга Павловна. Тамара Афанасьевна просто хочет уточнить некоторые моменты. Правильно я понимаю? — и взгляд Пал Палыча почему-то остановился на мне.
— Что тут уточнять? Консультация сорвана и теперь это время не восполнить.
Вот же чучело. Или все Павловны такие? Мгновенно вспомнилась тёзка этой
— Ева?
Ах да, вопрос. Сбила с мысли каракатица.
Кивнула.
Тамара Афанасьевна ещё раз кашлянула и сказала:
— Так, давайте этот вопрос будем решать потом, а сейчас, — она глянула на нас, — марш по классам. После уроков обсудим.
— Не-не-не, — я отрицательно мотнула головой.
Какой на хрень французский. Я ни слова не знаю, а Ева первый претендент на олимпиаду. Мне там вообще не выкрутиться.
— Что, не-не-не, — передразнила меня классная, напомнив интонацией Пантелеймоновича.
— Я не могу, никак не могу. Два языка одновременно не усваиваются. А английский для меня важнее.
— Видели? — поддакнула мымра.
— Но как же так, Ева? А олимпиада? А Куба?
Куба? Причём тут Куба? Еву на Кубу решили отправить? За каким? И на Кубе основной язык испанский, а в 1977 году на острове полно школ было, где изучали русский. Какое отношение имеет французский? Или Куба не про то?
Не определилась. А олимпиада? И что? Это же не олимпиада французского языка. Иностранных. Так и сказала.
— На английском? — в голосе Тамары Афанасьевны прорезались нотки ревности.
— Ну да, — я дважды кивнула.
Классная несколько секунд смотрела на меня ошарашено, потом задала главный вопрос:
— А где ты учила английский?
И что ответить? Самоучка? Сомнительный ответ. Но я ведь даже не предполагала, что в СССР учили двум иностранным языкам. Я училась в трёх разных школах, и в каждой был только английский. А здесь я знаю только одного преподавателя — мымру очкастую. Но вот совсем не верилось, если я ткну в неё пальцем и скажу: мол, она меня втихаря учила последние два года, что такой ответ прокатит.
Так ещё они втроём припечатали меня своими взглядами к стене как гвоздями.
— Моя мама учит, — внезапно пискнула Люся.
— Мария Александровна? — заинтересовался Пал Палыч, а Ольга Павловна превратившись в каменную статую, поджала губы, ещё сильнее увеличив подбородок.
— Да, — подтвердила Люся, хотя, что там подтверждать, раз директору она знакома, да и Тамара Афанасьевна приняла растерянный вид.
Вот только как мне реагировать на неожиданную помощь? Пнуть Люсю незаметно в бок и сказать: «Браво, Киса».
— И давно? — спросила классная.
— Почти два года, — ответила я быстро, чтобы подружка не ляпнула, что не в тему.
— Ну, тогда чего проще, — внезапно повеселел Пал Палыч, — давайте проверим её на профпригодность. Ольга Павловна, подготовьте назавтра несколько текстов и устных упражнений. Тогда и будем решать, что делать дальше.
— Но позвольте, — взвизгнула мымра, — я считаю этот вопрос невозможно решить вот так, парочкой текстов. Ученики, чтобы достигнуть знаний, пять лет обучались. Я думаю нужно поставить вопрос на совет комсомольской дружины.