Оторва

Снежин Эдуард

XXIV

Дома вечером зазвонил телефон.

– Только не бросай трубку! – попросила Лариса.

Я не бросил.

– Ты не знаешь всей правды с Рустамом. Пусть я блядь в твоих глазах, но не согласись я, тебе бы не выбраться оттуда живым.

– Ты сама тянула туда.

– И это ты не понимаешь. Мне ещё Костя сказал, а потом чечен, что если я не приеду, то нас подстерегут

где-нибудь на дороге за зоной, и тогда он изнасилует меня на твоих глазах.

– Хочешь оправдаться?

– Думай, как хочешь.

Я молчал. Потом поймал себя на мысли, что только и жду повода оправдать Ларису. А она сказала заискивающим голосом:

– Слушай, приходи ко мне. Я пельменей настряпала, вина с собой не бери, у меня есть «Абсолют».

Кто хоть раз слышал мелодичный голос оторвы в трубке, ещё не зная её, уже очаровывался.

– Тебе бы работать в сексе по телефону, - сказал я как-то ей.

– Я, же, приглашаю только поговорить, - продолжила Лариса, уловив моё смятение, - ты продвинутый мэн, глупо прекращать всякие контакты!

– Хорошо, – сдержанно согласился я.

А ноги сами несли меня к дому соблазнительницы.

Лучезарное сияние лица девушки, открывшей мне дверь, ослепило наповал.

Она широко раскрыла руки, намереваясь заключить в материнские объятья.

– Жить надо легче, а на вопросы смотреть ширше! – приготовила она неотразимый аргумент.

– Пошла ты к чёрту с домашними заготовками! – увернулся я, - поговорить, так поговорить.

– И с домашними пельменями тоже к чёрту? – продолжала улыбаться красавица.

– Нет, пельмени и «Абсолют» - на стол!

– Уже сварила, птенчик!

И как в ней уживались сразу вместе нежность и насмешка?

Выпили.

– Сколько мы не виделись? – спросила Лариса.

– Две недели. Учишься уже?

– Учусь, а вечером дома одна. Не поверишь, за всё время ни с кем не виделась, кроме колледжа.

– Ой, ли? Всё равно покоя не дают.

– Ну, конечно, Марина звонила, потом бросила, послала её на три буквы.

– А обожатели?

– Вон один ходит, - кивнула она в сторону окна.

Я выглянул, там, через дорогу, вдоль леса дефилировал Виктор в задумчивой позе байроновского Чайльд Гарольда.

–

Этот не только звонит, но пытался прорваться с букетом гладиолусов.

– И как? – ревниво заиграло сердце.

– Сам видишь - никак!

Если бы в этот момент Лариса подошла ко мне, то, несомненно, мы опять слились бы вместе.

Но она продолжила тему.

– Знаешь, какой у меня характер? Могу месяц быть одна и всех отгонять. И не пить совсем. А потом напьюсь, иду на улицу и ловлю первого встречного мужика, чтобы отдаться ему. Никто ещё не отказался.

– Ещё бы! – вырвалось у меня.

– Но только на одну ночь! Потом он зря охаживает неделями, но отстаёт, в конце концов.

– Ты как царица Тамара. Та только приказывала отрубать голову.

– Но у меня нет придворного палача, - покрутила оторва плечами.

– Так у Витьки девок – тьма!

– Он сказал: «променяю всех на тебя одну».

Я задумался.

– Ты сегодня после «Абсолюта» свистнула бы его сюда?

– Не знаю, я тебя хотела!

– А со мной тоже только на одну ночь загадывала в первый день?

– Так и было, только ты у колледжа уломал меня.

– Дела.

– Вадик, люблю я тебя!

По щекам девушки потекли крупные слёзы.

Через несколько минут Ларисин диван издавал упоительную скрипучую музыку под нашими телами.

– А помнишь, мы решили, что будем мужем и женой?

– Помню.

– Не раздумал?

– Тебе нельзя по закону замуж без разрешения родителей.

– А оно у меня есть!

Обнажённая Лариса выскочила из-под одеяла и нашла в серванте листок.

– Вот! – улыбаясь довольно, протянула она его мне.

Это была нотариально заверенная копия с подписями обоих родителей.

– А мать как подписала? – удивился я.

– Мать не дура, она сама и предложила. Она сказала, что иначе я пропаду с мужиками и пьянками, а разлюбитесь – разойдётесь.

– А, что мы мало пьём?

– Вадик, это было лето. Сейчас я учусь, пить будем только по выходным. Ну, зачем давать невыполнимые обещания – не пить совсем, - заглянула она в мои глаза, - только душу зря травить.