Отпускник

Леднев Вадим

Я развернул лист на столе. Вверху бумаги в золотом круге стилизованную белую латинскую букву Р (почему-то он сразу понял, что это именно латинская П, а не русская Р) перечеркивали два серпа, один черный, другой красный. По внешней окружности золотого круга шли какие-то мелкие иероглифы. Молотков только со звездочками не хватает. Что за китайский герб? Ниже эмблемы шла крупная надпись на латыни, под ней, помельче, опять же иероглифы и ниже еще мельче, по-русски значилось: "СЛУЖБА КАРАНТИНА".

Че за бред?! Какая еще Служба карантина? Начал читать текст под эмблемой, там оказывается

уже было впечатано мое ФИО, и от моего имени написано, что, становясь Наблюдателем (именно так, с большой буквы), я обязуюсь исполнять… не разглашать… и прочая бюрократическая писанина. Довольно малоосмысленной была эта бумажка. В тексте присутствовали лишь общие фразы, а о том, что именно я должен исполнять и чего ни в коем случае нельзя разглашать, не говорилось ни слова. Мое внимание привлек последний абзац, в котором сообщалось, что: "Измена делу организации, либо выдача доверенных указанному выше лицу тайн, повлекут за собой справедливое и неизбежное наказание". О самом наказании, в духе всего документа, ничего не сообщалось.

– А что за наказание такое мне тут предусмотрено? – обернулся я к терпеливо ожидающей Мире.

– Да, собственно, наказание состоит в лишении всего того, что дадут. Но знаешь, на моей памяти никогда такого не было… это скорее так… формальность.

– Странный какой-то договор, – пожал я плечами. – Обязуюсь делать то, не знаю, что… Накажут тем, не знаю чем. А может меня заставят по субботам пить кровь черной собаки? Что вы на это скажете, госпожа японский шпион?

– Я – русская и в Японии никогда не была.

– Русская она, как же… – упрямо бормотал я, – в таком случае, я конголезский премьер-министр…

– Сюда смотри! – ноготь Миры уперся во вторую строчку текста, которую я упустил из внимания, там говорилось, что договор сохраняет силу в течение семи дней с момента подписания.

– Понял? Семь дней! За этот срок ты полностью войдешь в курс дел. Если что-то не будет устраивать, откажешься. Тебя всего лишат, но это будет не страшно, так как привыкнуть не успеешь. Ясно?

– А если не откажусь?

– Тогда договор станет бессрочным.

– Что, до пенсии? – попытался пошутить я.

– До смерти! – ее голос остался серьезным.

Я еще раз пожал плечами.

– Ладно, давай свою ручку. А ничего, что я пьяный? Ладно, подпишу, только все равно ничего не понимаю… Китайский… э-э.. пардон, японский цирк на выезде, какой-то…

Взял протянутую Мирой ручку, задумчиво покрутил ее в руках, потом решился, снял колпачок и поставил подпись.

– Вот и чудненько! – она отобрала у меня листок, – Теперь можешь отдыхать до завтра. Сейчас отвезу тебя домой, а завтра проведем активацию.

– Отвезешь? На машине, что ли?

– Нет, на трамвае! Что за тупые вопросы?

– Постой, но ты ведь выпила… Не боишься гаишников?

– Нет. Не боюсь, – отрезала Мира, – скоро и ты их не будешь бояться! Давай быстренько собирайся.

***

Через город мы ехали в задумчивом молчании. Каждый, очевидно, молчал о своем.

– Знаешь, – сказала Мира, когда мы выбрались на Бердское шоссе и дорога стала посвободней, – я ведь не хотела к тебе выходить, там возле Дома ученых… стояла

рядом в фоне «невнимания» и смотрела, как ты мечешься, словно тигр в клетке, – она перехватила мой удивленный взгляд. – Да, медвежонок, я не опоздала. Явилась за час до срока. Надо ж было походить, изучить, так сказать, локацию… составить план действий. Понимаешь, на фото ты мне понравился, а в жизни… оказался какой-то затюканный… я сейчас не про внешность. Глаза потухшие. Я подумала – да он же ничего не хочет! Ты даже со мной встречаться не хотел, я это сразу поняла.

– Ну, почему, – кисло усмехнулся я, огорошенный этим приступом откровенности, – если б фото прислала…

– Если б фото прислала, тем более бы слился!

– Вероятно… – нехотя согласился я, – решил бы, что такая красотка не по моим возможностям…

– Вот-вот… бывают типы… ни денег, ни внешности, зато самомнения вагон и маленькая тележка… а у тебя наоборот. В общем, стояла, смотрела, как ты ждешь, просто так из спортивного интереса, думала: насколько тебя хватит? Некоторые уже через десять минут норовят свалить, а ты все ходишь! Я подумала, что терпение – одна из добродетелей и решила если еще десять минут протянет – выйду! Тебя, правда на девять хватило… ну да ладно, тем более что ты меня чуть не сбил, когда по дорожке ломанулся. Пришлось «выйти из сумрака».

– Ты, наверное, и пиво предложила, потому что поняла, что я больше ничего не потяну?

– Ага, – просто согласилась Мира, – хоть я его сроду не пью. А потом я хотела уйти… помнишь, когда носик попудрить вышла? У меня есть такая манера, выйду, якобы, в туалет и адью…

– Слушай, зачем ты меня унижаешь? – начал злиться я. – Тебе это удовольствие доставляет?

– А какого хрена, ты выёживался передо мной? С ним серьезно, а он шуточки-прибауточки, какой-то дерганный, раздраженный!

– Ну и чё не ушла? Валила бы к этому своему… мегачлену! – уже ляпнув это, сообразил, что хватил лишку. Мира злобно зыркнула.

– Еще раз так скажешь, получишь!

Я подумал: эта может засветить! Но все равно, спросил с мазохистским упрямством:

– И все же, почему?

– Не знаю… наверное из-за того мужика, который кинулся стихи читать. Он что-то там лопочет про «…я как цветочек аленький в твоей ладошке маленькой…» а я думаю: ты упрямый, а я упрямей! Вот и вернулась. Потом еще шанс давала от себя избавиться, но ты к тому времени уже поплыл. Хоть и повыпендривался на пляже, но уже приходилось тебя слегка остужать, чтоб не перегрелся раньше времени… – она на секунду повернув ко мне лицо, подмигнула, а я вспомнил те эмоциональные качели, которыми меня кидало на пустынном пляже.

– Какая ты, оказывается, хорошая актриса! – восхитился я, – так натурально все сыграла! А в секс тоже играла?.. из упрям-с-т-в-а…

И тут эта японская бандитка двинула меня кулачком в солнечное сплетение, так что последние звуки я уже выкашлял. Это было больно, дети… адски больно!

– Предупреждала ведь! – глаза у нее опять стали, как у тигрицы. – Говори, да не заговаривайся! Ври, да знай меру.

Глава 3

22 июля, среда.