Отпусти меня
Шрифт:
— Разряд!
Когда я почувствовала боль в груди, то определила, что не отправилась на тот свет. Пока. Я согнулась почти пополам и обнаружила на себе белую сорочку. Не обращая внимания на разрывающее жжение где-то в зоне сердце, автоматически выпрямилась и впустила руку в волосы – они были волнистыми и струились по плечам. Разве… я была в таком прикиде раньше?
И опять меня накрыла волна дежавю. Я стала оглядываться по сторонам, ища что-нибудь, что поможет найти ответы на все интересующие меня вопросы. Но опять же, ничего даже не подсказывало где я нахожусь, почему здесь, что за наряд на мне и откуда те голоса, которые слышала. Дверь,
И вот, когда терпение иссякло, и у меня появилась идея попинать стены, вместо того, чтоб тупо бездействовать, меня что-то дернуло немного вперед, отчего заболела грудная клетка, и я почувствовала свое тело полностью. Голос вне комнаты вновь взревел с новой силой. Я даже не заметила, как с моего живота потекла алая жидкость и замарала белоснежную вещь. О, Господи. Это кровь? Что случилось? Я… ранена?
Словно это уже… было. И я находилась в этой комнате. В этой же сорочке, где легло пятно крови, меня окружали стены, и эта густая тьма пугала. А может, всего этого и не было?..
Не знаю.
Боль прошила меня. Я издала тихий стон, подходя к стене и косясь на огромное черное облако над головой. Чьи-то голоса давили с такой силой, что казалось, будто моя голова вот-вот лопнет. Пару меня что-то заставляло поддаваться вперед. Боль возрастала с каждым разом все больше, и когда она достигла пика, слезы накрыли щеки. Неожиданно на меня свалилась темнота, и я закричала. Теперь ничего не было видно, но, по крайней мере, радовало одно – легкие еще продолжали вбирать в себя воздух, я чувствовала свое тело и не являлась каким-то нематериальным объектом.
Вдруг в сплошной темноте вспыхнул чистый свет, ослепивший меня. Я вытянула руку, пытаясь укрыться от него, и прищурила глаза, вглядываясь через раздвинутые пальцы в ярко-белое пятно, из которого исходили желтые, как солнце лучики. Что это? Сквозь пленку света мне удалось разглядеть очертания фигуры парня. У него были широкие плечи, и он… почему-то тянул ко мне ладонь, охваченную яркими лучиками.
— Что происходит? — вопросила я, отходя от него.
— Ты так просто не отделаешься от меня, - ухмыльнулся он. Этот голос казался мне очень знакомым. Я слышала его когда-нибудь? — У нас с тобой впереди еще много чего интересного.
Рука в нетерпении задрожала. Я не стала переваривать слова этого человека, и сразу поинтересовалась у него:
— Кто ты?
— Друг, — сразу ответил парень. — Ты можешь мне верить. Я знаю тебя, и… черт подери, нам немедленно нужно выбираться отсюда. Дай мне руку, — он сжал и разжал пальцы, как бы этим показывая, что я должна вложить в его ладонь свою.
Я пошатнулась, плавая в сомнениях.
— Не бойся. Я не обижу тебя. Дай мне руку, а иначе – тьма поглотит нас вместе.
Я вздохнула, обвивая его теплую ладонь. Только сейчас подметила, насколько была низкой моя температура по сравнению с его. Парень притянул меня ближе, я сощурилась сильнее, когда свет начал ослеплять снова.
— Закрой глаза. Скоро ты будешь в безопасности.
Я послушно сомкнула веки, и почувствовала, как ярчайшие лучики обняли меня, а приятное тепло незнакомца окутало тело.
— Теперь можешь открыть их, — прошептал он мне на ухо, и я моментально открыла глаза. Парень куда-то пропал, свет, только уже другой, кружил над головой вместе с чьими-то лицами, которые невозможно было разглядеть из-за пелены.
— Моя девочка… Жива! Господи,
***
Я проснулась от чьей-то легшей на мою щеку руки. От головы до пяток прокатился электрический ток, и я ощутила свое тело, затем адскую боль. Живот заныл. В нос ударил запах медикаментов, и не сложно было догадаться, в каком я месте. Больница. Черт, просто обожаю ее. Белые стены, столик справа от койки с цветами и переполненный разнообразными фруктами, открытками – были существенными доказательствами того, что я не ошиблась, где нахожусь.
И тут, когда я увидела улыбающегося Мэтта, сидящего рядом и ласкающего мое лицо, в память начали врываться последние воспоминания. Вот я убиваю Люцифера остреньким мечом, затем, он, каким-то удивительным образом быстро достает его из себя и втыкает в меня. У него не хватило сил, поэтому рана получилась несквозная. Мое тело падает в руки кому-то, я вижу лицо Мэтта, а потом… наступает уже знакомая чернота. Я попадаю в ту комнату, в которой раньше была, и опять ничего не помню. Все идет по той же схеме – белоснежная сорочка окрашивается в неприятный цвет, затем тьма обрушивается сильным потоком на меня, и почти под конец появляется Мэтт и вытаскивает меня из ужасного местечка, где моя память частенько закрывается на тяжелый замок.
Класс.
И какой уже раз Мэтт не дает мне уйти на тот свет?
— Тебе когда-нибудь достанется на Небесах за то, что не даешь одной девушке спокойно умереть, — подметила, приподнимаясь. Боль пронзила живот, и я решила отложить идею с тем, чтобы сесть на койке (тем более мешали какие-то провода).
Мэтт улыбнулся, убирая локон выбившихся волос за мое ухо.
— Насчет этого не волнуйся, — прошептал он и поцеловал меня в лоб. — Как ты себя чувствуешь?
— Не стану врать – ужасно. Как будто меня пару раз пропустили через мясорубку, а потом по моим остаткам проехался бульдозер.
— У тебя богатая фантазия, — как некстати заметил ангел.
— Скорее – больная.
Я осмотрелась вокруг: за окном светило солнце, в палате, кроме открыток и фруктов, висели шарики с надписью «Поправляйся!». Вау. Это все принесли для меня? Ну, естественно, идиотка. Если это так, то, интересно, сколько же я тут валяюсь? Неделю? Несколько дней?
— Как долго я тут?
Мэтт набрал в легкие больше воздуха и сцепил наши пальцы.
— Месяц с чем-то, — словно боясь моей реакции, аккуратно ответил он.
Я чуть ли не подпрыгнула от его слов и, несмотря на свое дерьмовое состояние, собралась уже бежать из палаты, сверкая пятками и спрашивая у всех, что нового пропустила за это время, как меня остановили сильные руки, не давая сделать сумасбродный поступок.
— Что? Как? — пальцы вцепились в твердые плечи парня, и когда тот уложил меня обратно и оставил теплые ладони на моем теле, удерживая на месте, я поняла, что выбежать отсюда никак не получится сейчас.
— Ты была в коме, Келин. Это нормально для человеческого организма, — произнес Мэтт, медленно убирая руки, словно боясь, что я могу вновь попытать удачу и выбраться отсюда, когда он перестанет меня удерживать. — Правда, о том, что ты в больнице, знают теперь все в пансионе.