Отравленная страсть
Шрифт:
– Возьми чуть-чуть. Я потом принесу, – пожалел я. В ответ из глаз сверкнула молния.
Бухнула дверь. Карпова пихнула ее ногой, когда уходила. От удара защелкнулся замок. Стало тихо. На тумбочке около чайника недовольно жужжала одинокая муха, перескакивая с крошки на крошку.
– Калинина убивать передумала? – попытался пошутить я.
– Сегодня не получится. Он в Москву полетел, на открытие Олимпиады, – без тени юмора ответила Ирина.
– Повезло ему…
Я имел в виду возможность
– Ему всегда везет. Но… недолго осталось.
Что за дикая идея! Надо отвлечь ее от Калинина, решил я:
– Говорят, наши на открытие Олимпиады приготовили что-то грандиозное. Мир хотят удивить.
– Говорят, – согласилась Ирина и резко повернулась: – У вас в общежитии телевизор есть?
– Нет.
– Хочешь посмотреть?
– А где?
– У меня дома.
Когда несколько лет назад я узнал, что очередные Олимпийские игры будут проходить в Москве, я был уверен, что обязательно на них побываю. Но въезд в Москву закрыли для всех иногородних. Да и практику нельзя пропускать. Оставалось утешаться мыслью, что по телевизору увидишь больше, чем с трибун. Но единственный телевизор в общежитии, куда нас поселили, был сломан.
– Хорошо бы, – согласился я.
– Я с мамой живу, – зачем-то сообщила Ирина. В ее движениях появилась суетливость. – Куда бы машину деть?
– А где она?
– Калинин сказал, что здесь, около входа стоит.
– Так ты ее еще не видела?
– Нет. Я и водить не умею.
– А хочешь, я тебя на ней домой отвезу? – предложил я.
– А ты умеешь?
– Да. И права есть.
– Права мне тоже сегодня принесли.
– Ну и сервис. Ну и Калинин. Он что, все может?
– В этом городе да.
Белая «Волга» была абсолютно новой, пахла дерматином и еще чем-то вызывающим, чем пахнут все новые машины. Ирина неуверенно показывала дорогу, я осторожно вел, по-новому изучая улицы незнакомого города. Наша обоюдная скованность постепенно исчезла. Я приспособился к управлению и лихо перестраивался из ряда в ряд. Мощный автомобиль слушался отлично. Ирина с любопытством ребенка изучала салон и несколько раз дергала спинку кресла.
Откинувшись в полулежачее положение, она мечтательно изрекла:
– Нет. Продавать не стану. Буду учиться водить.
– Это несложно. Хочешь объясню?
– Давай! – оживилась она.
Остаток пути я рассказывал про управление автомобилем.
– Вот, видишь, перехожу на третью… А сейчас торможу… Наблюдай, как буду поворачивать… Ну что, понятно?
– Да, – радовалась она.
Незаметно подъехали к панельной пятиэтажке на окраине города, припарковались в тесном дворе. Около квартиры Ирина вновь напряглась.
– Мам, – крикнула она
Из комнаты высунулась женщина в ситцевом цветастом платье с одутловатым лицом и кряжистой фигурой. Крупно завитые крашеные волосы у корней на полсантиметра были седыми.
– Как? Подарил? – сразу тревожно спросила она и лишь потом заметила меня.
– Подарил, – сухо ответила Ирина, переобуваясь. – Это студент, помог машину к дому перегнать.
– Здрасте, – кивнул я.
– И все оформил на тебя? – не обращая на меня внимания, возбужденно спрашивала женщина.
– Да.
– А где? – Что?
– Машина где?
– В окно посмотри.
Женщина шустро метнулась к подоконнику. Рука отбросила штору, сдвинула цветок.
– Вон та, белая? Ух, ты! Красавица! Ну надо же! Получилось, – причитала она, – получилось.
– Это моя мама. Лидия Николаевна, – представила Ирина. Я еще раз кивнул широкой женской спине. Ирина безнадежно махнула рукой и показала под вешалку: – Тапки возьми.
– Ирка! Надо машину продать. Срочно. Вдруг передумает! Отберет.
– Не сможет. Документы на мое имя.
– Калинин не сможет? Ха-а! Он ведь сюда сначала заехал, – Лидия Николаевна оторвалась от окна и неожиданно улыбнулась, – деликатесов навез, бутылочку выставил. Хотел мне все оставить. И ключи, и документы. А я наказала, чтобы к тебе ехал и сам лично передал. Так лучше, по-людски.
Женщина вновь прильнула к стеклу, вытянулась. Я заметил, что ноги у нее довольно стройные, видимо, в молодости она была привлекательной, а потом, как часто бывает, распустилась и заматерела. Счастливый взгляд Лидии Николаевны вновь метнулся к дочери:
– А сколько «Волга» стоит?
– Много, мам. Много. – Ирина зашла в другую комнату.
– Надо продавать, Ирка. Быстрее продавать. Слышишь меня?
– Не буду, – донеслось из-за двери. – Что?
– Не буду продавать! Вот что!
Лидия Николаевна быстро вернулась и сунулась в комнату дочери.
– Не дури, Ирка!
– Дай мне переодеться.
– А я тебе не мешаю.
– Ты можешь подождать за дверью?
– Я тебе что, чужая тетя?
– О господи, мама! У нас гость!
Лидия Николаевна взглянула на меня, словно первый раз увидела.
– Тихон, – представился я.
– Aгa, ага… – Женщина встрепенулась, будто что-то вспомнив, и крикнула дочери в закрытую дверь: – А он-то сам как? Юрий Борисович?
– Гад он!
– Как выглядит?
– Ты же его видела!
– Ну да, да… Ирка, а зачем тебе машина?
– На работу ездить буду! Ясно? – Ирина вышла из комнаты. Строгое, но невыразительное платье она сменила на белую футболку и юбку до колена. – Уже и права есть. Посмотри.