Отражение
Шрифт:
Глава 17
Дни сменялись, похожие, словно братья-близнецы. Нанэ представляла, как Харим трясется над увядшими виноградниками, но не могла насытить ненависти. Ей больше пришлось бы по душе, если Оронт бросил нечестивого в клетку к рысям или медведям. По крайней мере, так поступали с чужинцами на ее родине.
Нанэ тяжело вздохнула, прогоняя навалившиеся воспоминания. Для нее всё кончилось не так страшно, как для того же Факима. Каждый раз, когда она беседовала с ним, ее сердце сжималось. Внешне спокойный и даже немного равнодушный, вот только взгляд исполнен
Полуденное солнце припекало, загоняя людей и скот под спасительную прохладу укрытий. Рабы набирали воду из колодца в тяжелые железные ведра. Евнухи и чернокожие служанки несли в гарем подносы с едой и фруктами. Притомившаяся стража жадно пила из кувшинов, принесенных босоногими мальчишками в длинных полотняных рубахах. Жирные куропатки закапывались брюхом в песок.
Нанэ не сразу заметила две фигуры, спрятавшиеся от любопытных глаз за остовами возводящихся построек. Одна из них, несомненно, принадлежала Оронту, другая походила на копну высушенной травы. Хортомонул! Сердце замерло, а потом принялось тугими толчками разгонять застывшую кровь. Нанэ дождалась, когда во дворе останется только стража, и подкралась к господину и ведуну. Ей не терпелось подслушать их разговор. Она твердо знала: о чем бы ни шла речь — решается ее судьба.
С трудом Нанэ разобрала обрывки фраз.
— Ты… отослать ее от себя… — сипел дедушка Хор.
— Я не могу оторвать ее от сердца, — со вздохом отвечал Оронт. Разобрать его слова оказалось гораздо проще. — Может, беда пройдет стороной?
Косматая фигура ведуна качнулась из стороны в сторону. Нанэ окаменела. Каждое слово разлеталось в голове раскатом грома.
— Нет, у нее… душа и… идут за ней по пятам.
— Твои слова не вмещаются в меня, — господин обхватил голову руками.
— Ахуры… тебя, но многие из тех… погибнут…
Между собеседниками повисла тягостная тишина. Наконец, Оронт разорвал ее, роняя холодные слова:
— Иди, я услышал тебя.
Он отвернулся от Хортомонула и направился в сторону Нанэ.
— Я сказал… — послышалось вдогонку. Фигура вещего старика растворилась в плавящемся воздухе.
Нанэ сама не помнила, как оказалась в садовом домике. Ледяными пальцами она впивалась в расшитую шелком и золотом подушку. Что же господин? Послушает ведуна или оставит ее рядом с собой? Как тяжело было признать его власть над собой, назвать этим некогда страшным словом — господин. Что же теперь? Мысли путались, в сердце клокотала досада. Надо бежать к Оронту, броситься ему в ноги — может это смягчит его душу?
Нанэ вскочила и одним прыжком оказалась у двери, чуть не сбив с ног Рузафа. Ей показалось, что на лице невольника отразился испуг. Видимо, подобной прыти от юной наложницы он никак не ожидал.
— Господин ждет тебя в саду. Советую подобающе одеться, — вскользь добавил он, окинув оценивающим взглядом ее простую холщовую рубашку до пят.
Рузаф вышел, оставив Нанэ в одиночестве. Время для нее застыло. Тысячи мыслей проносились в голове, но ни одну из них она не могла
Оронт расположился на махровом ковре, украшенном маленькими подушками. Расторопные рабы принесли блюдо с персиками, виноградом и инжиром и кувшин с молодым вином. Один из них — костлявый длинноволосый мальчик — остался разгонять полуденную духоту опахалом.
Господин был задумчив, даже печален. Нанэ знала причину и не решалась подойти. Так и застыла поодаль. Наконец, Оронт заметил ее и пригласил разделить с ним пищу.
— Что-то случилось? — вероятно, вид Нанэ обеспокоил его.
— Со мной все хорошо, если господин в добром здравии, — она присела рядом с Оронтом.
Он улыбнулся. Видимо, ее слова пришлись ему по душе.
— Я очень устал, — признался Оронт. — И сейчас я бы хотел просто побыть с тобой.
Солнце склонилось к закату, когда Рузаф прервал блаженную дрему господина на коленях Нанэ. Она напевала колыбельную на языке своего народа и запускала пальцы в седые волосы хозяина.
— Господин, к вам посетитель, — встревожено сообщил слуга.
— Кого там принес Ахриман? Я не намерен сегодня никого принимать, — недовольно проворчал Оронт.
— Я бы рад отправить непрошенного гостя восвояси, но к вам пожаловал сам Царь Царей, — с поклоном ответил невольник.
— Дарий? — удивился хозяин поместья. Смутная, едва уловимая тревога мелькнула в его глазах. — Отчего вдруг такая честь и внезапность?.. — вслух размышлял он. — Однако, не стоит держать его у дверей, вели пригласить гостя в зал, пусть принесут лучшее угощение и вино, заколите ягненка.
Оронт наспех отдал приказание и сам удалился из сада, оставив Нанэ одну. Рузаф ушел вслед за хозяином — звать гостя в дом и отдавать распоряжения прислуге. Через несколько минут встревоженный Оронт поместья в парадных одеждах вернулся в сад.
— Отрада моя, пока я не ведаю причины, приведшей правителя в мой дом. Но будет лучше, если ты до времени притаишься здесь.
— Слушаюсь, господин, — его тревога передались Нанэ.
Ее сердце заколотилось, словно ему не хватало места в груди. В животе разлился неприятный холод. Она чувствовала, что сейчас Хозяйка судеб покачнула весы, решая долю Оронта. За всё то время, что Нанэ жила здесь, она прикипела к нему сердцем и полюбила его. Это была не страстная любовь женщины к мужчине, а скорее теплая нежность к благодетелю.
Пока Оронт принимал высочайшего гостя, Рузаф, по повелению господина, отправил к Нанэ Факима — развлечь беседой и танцами. И теперь евнух сидел на кровати Нанэ и перебирал в руках жемчужные бусы. Вчера Оронт подарил их ей. Каждая горошина — словно блестящая молочная слезинка.
— Отчего же ты снова грустишь, Нанэ? — Факим искренне недоумевал. Хозяин холил и лелеял ее, а она прятала глаза, из которых вот-вот польются слезы.
— Мое сердце не находит покоя…
Нанэ забралась на кровать рядом с евнухом и прижала колени к груди. В руках она держала персик, взятый с блюда в саду.