Отражение
Шрифт:
Аркадий понимающе кивнул. Мы неспешно шли бок обок вдоль улицы, сковываемые неловкостью. Оба молчали. Уже недалеко от метро новый знакомый решил что-то объяснить.
— Ты не подумай, я вообще-то на улице не знакомлюсь, — скомкано начал Аркадий.
Я ничего не ответила. Просто светилась от радости — в кои-то веки меня до дома снова провожает мужчина! Он смутился и больше ничего не сказал. Всё то время, что мы тряслись в вагоне метро, он больше не проронил ни слова. Что приятно удивило, Аркадий везде платил за проезд. Конечно, не велика сумма, но сам факт радовал.
Наконец,
— Вот здесь я живу, — сказала я и остановилась у двери в ожидании чего-то сверхъестественного.
— Ну, я пошел, — засуетился Аркадий и неуверенно продолжил. — Я на неделе тебе позвоню насчет кино?
— Конечно.
Отвернувшись от него, я набрала код на домофоне.
— Подожди! — Спохватилась и окликнула Аркадия.
— Да? — он уже успел отойти на несколько шагов.
— А как ты мне позвонишь? Я же тебе номера не дала.
— Не знаю, — пожал плечами Аркадий и рассмеялся над собственной рассеянностью.
Неужели я действительно приглянулась этому забавному персонажу, похожему на Винни-Пуха? И пусть сам он, мягко говоря, не в моем вкусе, его советские ухаживания оказались невероятно приятными. Он подошел ко мне и дождался, пока я нацарапаю на чеке из супермаркета номер мобильного телефона.
Аркадий попрощался, теребя в руках полученную бумажку, и бодро зашагал прочь. Я же ничего не ответила, только махнула рукой и скрылась в полутьме подъезда.
Глава 3
На седьмой этаж, где находилась моя квартира, я влетела буквально на крыльях, впервые отказав себе в удовольствии прокатиться на лифте. Унылый серый пейзаж за окном с облезлыми деревьями и угрюмым небом казался мне таинственно-волшебным. Хотелось петь, танцевать, смеяться и плакать — только на этот раз от счастья.
И только здравый рассудок одергивал — неужели я до такой степени отвыкла от мужского внимания? Веду себя, как сопливая девчонка, которую впервые чмокнул в щеку одноклассник! Я искренне попыталась привести чувства в порядок, но ничего не вышло. Ощущение окрыленности так и рвалось наружу, мне даже казалось, что я свечусь от радости.
Было бы отчего, — саркастично хмыкнула я, проходя в комнату.
И тут же споткнулась взглядом о сиротливую пустоту зеркальной оправы. Да что ж это такое? Сколько можно тянуть с заказом? Раздуваясь на этот раз от праведного гнева, я ухватила телефон. Пару минут пришлось повисеть на горячей линии фирмы, где был сделан заказ. А потом оператор приятным мягким баритоном уверил, что через неделю — максимум две, мастер постучится в мои двери. Я даже растерялась от такой наглости. Обещали-то за два-три дня, а в итоге растянули на месяц! Баритон на том конце решил, что разговор окончен и сбросил вызов, а я так и осталась сидеть с открытым ртом с телефоном в руках.
Еще сегодня утром расстроилась бы, что так неудачно налетела с зеркалом. Выполнят ли они вообще заказ? Но случайное уличное знакомство перевернуло мироощущение, цепляя на нос розовые очки — хотелось верить людям и переводить через дорогу старушек.
Весь вечер я
Но ни в этот вечер, ни на следующий день, ни через неделю он не позвонил. А я-то, наивная, по первости рисовала в мечтах, как он будет бросать мне под ноги лепестки роз, а я буду гордо задирать подбородок, изображая из себя мисс неприступность. Думала, он будет счастлив, что такая девушка согласилась скоротать с ним — лысым и неказистым вечерок-другой. Почему-то серьезных планов на отношения с этим человеком у меня не возникло.
Но потом я открыла зеркало, прятавшееся в шкафу в прихожей, окинула отражение самокритичным взглядом и всё поняла. Это знакомство — лишь издевка судьбы, брошенная мне после того, как я распрощалась с надеждами на личную жизнь. Умелой и обидной насмешкой, заставившей поверить в собственную привлекательность. Первой ворвавшейся в голову мыслью было напиться, но ее я сразу отмела — не хватало еще стать алкоголичкой. Полно людей живут сами для себя и не парятся.
А может, они тоже врут, что все у них хорошо? Врут родителям, друзьям, знакомым. И при этом радостно улыбаются, хотя на душе, как у меня сейчас, скребут кошки.
Позвонить маме или подругам? Нет, мне не хотелось грузить их проблемами. А мама так и вовсе схватится за валокордин. Ее даже синяки на моих лодыжках, полученные при неудачном маневре между понатыканными вплотную друг к другу рабочими столами, приводили в трепет. Что уж говорить про сердечные обиды. К слову сказать, когда мамины попытки сосватать единственную дочь рассыпались прахом, чтобы ее не расстраивать я стала врать, что встретила хорошего парня, но он сильно занят и никак не может приехать, чтобы с ней познакомиться. Выходит, теперь придется во всем сознаться? Я тряхнула головой, прогоняя тоскливые мысли и решила немного прогуляться.
Чавкавшая под ногами грязь вперемежку с черными листьями не прибавила мне энтузиазма. Слезы подступали к глазам, внутри расползалась меланхолия. Хотелось поскорее вернуться, залезть под одеяло, включить самую что ни на есть грустную музыку и рыдать. Я всё с большим трудом боролась с этим желанием, погрузившись в мысли и воспоминания. Наверное, поэтому не сразу заметила, что в кармане тревожно жужжит мобильный. На дисплее высветился незнакомый номер.
— Виктория? — робко уточнил охрипший голос.
— Слушаю.
Я принялась перебирать в памяти знакомых мужчин. Таковых оказалось немного, но никому из них этот голос не принадлежал.
— Это Аркадий. Можешь говорить?
— Конечно, — ответила сухо. В голове пронеслась злорадная мысль «опомнился, голубчик!».
— Я насчет кино, ты сегодня не занята?
— Сегодня не могу, извини.
Конечно, я соврала. Пусть не думает, что сразу кинусь к нему в объятия.
— А завтра?
— Вообще-то завтра я тоже не очень свободна, — туманно намекнула на планируемую поездку к маме в Подмосковье. — Но думаю, что вполне могу отложить эти дела до следующего раза.