Шрифт:
Пролог
Длинный, пронзительный гудок паровоза, тяжёлый рывок, качнувший нас всех, и состав тронулся наконец, заскрежетав оглушительно всеми своими железными потрохами, постепенно набирая скорость. За окном мелькнула, и быстро пропала шляпка Марии Ивановны.
Санька, махавший ей до последнего, отлип носом от окошка и сел наконец-таки, ссутулившись, и расстроено засопев. И куда только делась его опаска к ейным очёчкам?! Молчу, молчу…
Отсопелся и Мишка, махавший мастеру и пришедшему проводить
Такой себе минор в купе, только задумчивое сопенье и стук колёс на стыках рельс, да изредка приносимые ветром клубы едкого, кисловатого угольного дыма из паровозной топки, оседающего потихонечку на оконном стекле.
Отживели, разговорились, но всё больше я с дядей Гиляем. Санька ещё не отсопелся от расставания с Марией Ивановной, а Мишка хоть и знаком с нашим опекуном, но дичится немножечко. Да и в окошко нет-нет, да и косится. Интересно! Это мы с Чижом бывалые путешественники, но и то…
— Пройдусь, — легко встал дядя Гиляй, и по всегдашней своей репортёрской привычке, отправился на поиски интересного.
— Как баре, — нарушил молчание Пономарёнок, недоверчиво проведя рукой по мягкому дивану.
— Видел бы ты, как мы с Одессы ехали! — заважничал Санька, выпятив тощую грудь, — Вот там да! Дворец, ей-ей!
— Да мне и так… — Мишка не стал продолжать.
— Да нам тоже, — закраснелся Санька, понявший свою глупость и сдувшийся обратно, — это так! Для маскировки вроде, да и не за свои деньги ехали. А так бы небось не купили. Эвона, денжищи на всякие глупости! По мне, так и это — ого!
Санька провёл рукой по дивану, вопросительно глядя на меня. Киваю, всё так. Мягкий вагон второго класса, да в отдельном купе, это вполне себе ого! На короткие расстояния и дворяне из небогатых не гнушаются третьим классом ездить.
— Ого! — говорю вслух, — Ещё какое ого! Но третьим классом ежели до Одессы, так весь измаешься, потому как условия. А так и ничего.
— Шаланды полные кефали, — замурлыкал Санька.
— В Одессу Коста приводил, — подхватываю я, расплываясь в улыбке.
Одесса! А?! Не какое-нибудь Бутово, где из развлечений только прогулки, чаепития со сладостями и гостями, да редкие, дурно поставленные любительские спектакли! Там настоящая жизнь, а не пьески с ломанием рук и предурнейшим пафосом.
— Скучал небось по Фирке!? — пхнулся локтем Санька, перемигиваясь попеременно обоими глазами, — А?
— Скучал, — признаюсь честно, отчего подначка выходит пшиком, или даже пуком, — по ней, по тёте Песе, да по всем знакомцам.
— Нешто там так хорошо? — недоверчиво качнул головой Мишка.
— Ну… — по оттудошней ещё привычке тру подбородок, — не так штобы и да для всех, но для меня так вполне.
— С жидами? — Мишка хоть и сговоренный от мастера под предлогом полезных
— С людьми, — в спор не лезу. Мишка из староверов, но не из близких к евреям субботникам и тому подобных, а из каких-то иных толкований, совсем наоборотошных, — ты знаешь, как я к этому.
Хмыканье… и я понимаю, что Мишка и тамошние идиши, это может быть таки ой… А куда деваться?
— Увидишь, — заканчиваю спор, — а насчёт хорошо, так ещё раз — для меня да. В Москве не так штобы и плохо, но вечно куда-то влипаю.
— Не сам! — быстро поправляюсь, видя заехидневший взгляд Чижа, — Когда сам, то и спрос с себя другой, да и вообще. Влез по дурости да живости характера, так и винить некого. А в Москве меня как-то тово… влазит. Ну… в основном.
Дружки захмыкали, переглядываясь весело. Ишь! Смехуёчки им! Но и самому смешно стало. Настроение будто рубильником переключили, на отпускное. Даже Мишка отошёл мал-мала.
А што? Приключение! Да с друзьями! И…
… пальцы погладили бумаги, лежащие во внутреннем кармане пиджака…
… я репортёр! Пусть внештатный, пусть…зато от большой московской газеты. А?!
Первая глава
— Егор-р! — и с разбега! Только бумкнуло меня спиной о пузо дяди Гиляя, и глаза в глаза… — я скучала!
Обхватила руками за шею, и смотрит, а глаза — небо звёздное. Чёрные с синевой, да искорки светящиеся где в глубине даже не глаз, а души. И счастье — волной штормовой!
— Я скучал… — и глаза в глаза. Держу за талию и улыбаюсь глупо, но вот ей-ей… всё равно!
— Кхм! — раздалося сверху.
— Фирочка, доча, — почти одновременно.
Девочка отпрянула от меня, руки за спину, и засмущалась. Носком ботиночка булыжник ковыряет, ушки розовые. Да и сам я не лучше, ушами небось полыхаю так, что хоть прикуривай. Пусть!
— Однако! — голос опекуна задумчив и несколько даже печален.
— Сама не ожидала, — в тон отозвалась тётя Песя, — вы не подумайте дурного, Эсфирь очень воспитанная, но…
— Угу, — дядя Гиляй прижал меня к себе, придавив за плечи. Началась суета с прибежавшими соседями, знакомством и выгрузкой багажа.
Вроде и слали телеграммы, а всё равно — суетно! Ну да это Молдаванка, а не степенно-почтенная Москва. У-у! Всем до всего дело есть, даже если и нет на самом деле.
Ладно кто во дворе живёт, тут хотя бы по-соседски полюбопытствовать можно. А тут… Как же, сам Гиляровский!
Пусть он больше на Москве известен, но не только, и сильно не только. Бывает, выезжает в командировки вплоть до Крыма и Кавказа. Бывал и в Одессе, и статьи потом ух и здоровские выходили! Когда хлёсткие, с пропесочиванием, а когда и просто — этнографически-географические. Но всегда — интересные!