Отродье

Ротэр Рони

Захватчики безмолвно и стремительно рассыпались по всему городу, чтобы запугивать, убивать и грабить.

Марга с ухмылкой огляделся, ободряюще подмигнул бледному дрожащему Горазду и кивнул Олеле.

– Ну, веди что ль, в палаты княжеские.

По княжьему терему металась перепуганная дворня.Дружинники, застигнутые врасплох невесть откуда появившимися гавранами, были уже убиты. Олеля, не обращая внимания на мечущихся и кричащих слуг, вошла в палаты, и, твердо и неторопливо ступая,повела Маргу в опочивальню. Тот шел, попутно рубя тех, кто

отважился сопротивляться и отшвыривая в стороны тех, кто попался на пути, не успев схорониться.

Велизар слышал крики и лязг железа, но не в силах был подняться с ложа. На скрип отворяемой двери повернул голову, и поначалу слабо улыбнулся, увидев Олелю. Но вслед за ней в покой вошел рыжебородый чужак, которого он видел ранее в шатре Варуны.Велизар гневно зарычал и потянулся к мечу, стоявшему в ножнах у изголовья.

Марга ногой отшвырнул оружие и вонзил свой клинок в грудь белореченского князя. Олеля вскрикнула тихонько, но глаз не отвела. Подошел Марга, пахнущий потом и кровью. Схватил Олелю за плечи, повалил на пол, бросив рядом окровавленный меч.

– Наследников так делают, - выдохнул в ухо Олеле, сгребая её в охапку и задирая подол. –Не на мягкой постели, маслами умастившись. В крови и поту зачинаются воины.

Олеля, дрожа под жестким горячим телом, смотрела на свесившуюся с кровати безжизненную руку, слыша сквозь чужое хриплое дыхание дробный стук капель крови, падающих на половицы.

Глава 7

Шла Стояна через лес знакомой тропой. На длинных волосах – шерстяная шапка, тело девичье в братнины штаны да рубаху облачено, на ногах – онучи и лапотки, батюшкой сплетенные. Не узнать девицу в мужском платье. Тем паче, что за спиной тяжелый короб, сотами полон. Не обходятся белореченские пиры без меда, что ею и её батюшкой добыт.

Средь пронизанной солнечными лучами зелени и высокой травы углядела Стояна темное пятно. Подошла, осторожно раздвинула кусты и охнула, зажав рот ладонью - ничком на земле лежал человек в окровавленной одежде, с торчащей в спине стрелой. Стояна скинула короб, бросилась вперед, присела над телом, заглядывая в лицо.

– Ёрш?! Ёршушка, миленький… да как же… как же это...

Наплакавшись вдоволь, Стояна перевернула холодное окоченелое тело. На землю из-за пазухи Ерша выпал серебряный подвес с княжьим тавром.

– Что ж такое твориться в нашем краю? – обмерла Стояна, помня, что носил Велизар на груди этот знак.

Обложив тело гридя ветками, чтобы не добралось до него зверьё, Стояна со всех ног бросилась на заимку. Пес Шмелик встретил её радостным лаем у землянки, вертясь у ног и норовя лизнуть в мокрое лицо. Богоша, увидя заплаканную растрепанную дочь, всполошился.

– Чего, стрекоза? Чего ты? Зверь что ли какой?

– Ой, тятя! – бросилась к нему Стояна. – Ёрш там…в лесу… убитый.

Бортник так и сел на лавку, с которой встал.

– Вот, - Стояна показала отцу бляху с тавром. – Знак княжий. У него был.

Богоша оглядел подвес,

удрученно покачал головой.

– Худое, видать, стряслось. В чужие руки его напрасно не дают. За подмогой, по всему, суженый твой послан был. Надо бы в Белоречье наведаться, вызнать, что за лихо приключилось.

– Я пойду, тятя, - вскочила Стояна. – Я быстро.

– Сторожко иди! – напутствовал её Богоша.

Пробиралась Стояна к крепости не тореными дорогами, а звериными тропками. Затаившись на опушке в калиновых зарослях, увидала чужие ладьи у берега. Насчитала их столько, сколько пальцев на одной руке. Поодаль от судов на прибрежных камнях, окруженных камышовыми зарослями, белореченские бабы отбивали и мыли белье.С ладей, пересмеиваясь и переговариваясь, на них глядели дозорные.

Спустившись ползком к реке по пологой ложбинке и шмыгнув в прибрежный камыш, Стояна скинула одежду, оставшись в одной рубахе. Тихо погрузилась в воду и по кромке зарослей поплыла в сторону женщин.

Когда, бывало, раньше выходили девки да бабы на постируху к реке, разносились над рекой их заливистые песни да прибаутки. Ныне висло мрачное молчание над водой, только камыш шелестел, да хохотали, словно гаркали, гавраны на своих кораблях. Не до песен стало в Белоречье.

В шорохе камыша до бабы донесся шепот, и стебли раздвинула чья-то рука.

– Тетка Смиляна! Тетка Смиляна!

– Чур меня! – шарахнулась та, подумав, что русалка приплыла по её душу.

В камышовых зарослях возникло девичье лицо.

– Стояна! – ахнула тетка.

И тут же, спохватившись, приникла к воде, громко заплескав бельем.

– Что за люди? – стрельнула Стояна глазами на ладьи.

– Пришлые вои. Ой, худо, худо, Стоянушка!
– шепотом запричитала Смиляна. – Князя убили, мужиков наших много кого посекли. Почти в кажной хате пришлые теперь, наши бабы у них женами. Новый князь в Белоречье теперича. Марга-гавран.

У Стояны захолонуло сердце.

– А княгиня?

– Жива, что ей сделается, - баба сплюнула в сердцах. – Она в крепость тайным ходом вороньё и провела. Чужаку ложе греет, мужем зовет. Отец её на первом счету у Марги. Остальные-то гавраны с вождем своим, Варуной, на лодиях вверх по реке ушли. Ох, ждет кого-то в тех краях наша доля.

Тетка встрепенулась, ожившими глазами глядя на Стояну.

– Одно тешит - Велизар гонцом Ерша в Зареборье послал, три дня уж как ушел. По всему, скоро помощь придет.

– Не придет, - покачала головой Стояна. – Видела я Ерша. Мертвый он. В лесу.

Баба, сраженная недоброй вестью, осела в прибрежную волну. Если б не сторожа на ладьях, завыла бы в голос.

– Пропали мы. Ох, пропали.

– Мы с тятей в Зареборье пойдем, - глянув исподлобья на прохаживающегося невдалеке воя, вымолвила Стояна.

– А дойдете?
– с надеждой глянула на неё тетка.

– Дойдем, - свела брови Стояна. – Туда пять дён. Обратно столько же. Через две седмицы у этих камышей меня и жди.