Отрок
Шрифт:
Интересно: что дед ответит. Это же прямой наезд на него, как на сотника: ты власть, ты и решай проблемы, а мы тебя будем критиковать. Любимая позиция «дерьмократов».
Но Пимен против деда — сопляк. Во-первых, почти вдвое моложе — тридцати еще нет. Во-вторых, сторонников у него вдвое меньше, чем у деда. Выручать нас Лука тридцать восемь человек привел, а Пимен выступает от имени семнадцати. Не определившихся меньше десятка, погоды они не делают. В-третьих, Пимен либо трусит, либо поет
— Ну, наорались? — Дед приподнялся в седле. — Молчать! Слушать сотника!
Шум утих быстро, все — люди военные, к дисциплине приучены, да и приказать Корней умел.
— В должность сотника — дед притронулся рукой к золотой гривне — я вступил только сегодня. По обычаю, любой недовольный или желающий сам стать сотником может о том сказать, и тогда дело решается поединком. Десятник Пимен потребовал с меня отчета! Десятник! С сотника! Доставай меч, Пинька!
Дед соскочил с коня и обнажил клинок.
"Блин! Как он пеший на протезе-то будет?".
— Корней Агеич, да ты что? — Пимен явно не ожидал такого оборота.
— Доставай меч!
— Да не буду я с тобой…
— Тогда на колени, шапку долой, меч наземь! — не дал Пимену договорить дед. — Винись паскуда!
— В чем виниться-то? Я только…
"Ну, прямо Троцкий: "Ни мира, ни войны, а армию распускаем". Труханул Пинька. Ох, блин!".
Вжик! Дедов меч перерубил на Пимене пояс и ножны с мечом и кинжалом упали на снег. Удар был настолько точен, что одежда Пимена оказалась нетронутой. Второй удар был тоже хорош — оплеуха плашмя, так, что с головы Пимена слетела шапка, а сам он еле устоял на ногах.
— На колени, крысеныш, убью! — Произнесено это было так, что никаких сомнений не оставалось: убьет.
Пимен бухнулся на колени.
— Винюсь, Корней Агеич! Прости, и в мыслях дурного не желал!
— Встать! Коня!
Пимен торопливо вскочил, подхватил дедова коня пол уздцы, почтительно придержал стремя.
— Так и держи!
Пимен покорно остался стоять в роли конюха — без шапки, распояской — живое воплощение раскаявшегося злодея. Ухо и левая щека у него медленно начинали багроветь.
— Ну, кто еще забыл, что такое сотник? — Дед напоказ поиграл обнаженным клинком. — Выходи, напомню!.. Нету? — Меч скрылся в ножнах. — Тогда — о делах.
Дед медленно обвел взглядом присутствующих. Так дирижер "собирает внимание" оркестра или хора перед тем, как первый раз взмахнуть палочкой.
— Первое: новые ратники. Обычай ломать не дам! Чужих брать не будем, у нас и своих достаточно. Не поняли? Объясняю. Я привел из Куньего городища пять семей моей родни. Там — шесть парней и молодых мужиков, которых можно обучить ратному делу, да еще с десяток мальчишек, которых отдадим вон ему, — дед указал на Михайлу — в Младшую стражу. Почти у каждого из вас жены или невестки родом из местных селений, значит, там у вас есть родня. Вот там пополнение для сотни
— А если не пойдут? — Кто задал вопрос Мишка разобрать не успел. Дед, с высоты седла, возможно и у видел вопрошающего, но обращался по-прежнему ко всем сразу:
— Возьмем силой! Мы эту землю отвоевали, теперь пора становиться на ней хозяевами. Или будут платить дань, или будут давать людей! Мы их защищаем, пускай платят! А особо упорным — пример Куньего городища!
Собравшиеся одобрительно загалдели, идея явно пришлась по вкусу.
— Молчать! — Гаркнул дед. — Я еще не закончил!
Тишина наступила мгновенно.
— Второе. Тын и вообще все строительство. О сроке договорились. На работы выходить всем! Кто будет отлынивать, выгоню из села на все четыре стороны! У кого есть холопы, выведете на работу ровно половину, включая баб. А чтобы пример показать, беру на себя строительство угловой башни. Пора уже вместо тына валы насыпать и башни поставить.
— Э, Корней Агеич! — Подал голос староста. — Прости, что перебиваю…
— Чего, Аристарх?
— Я вот что подумал: угловые башни на себя могли бы другие взять. К примеру: Степан-мельник, Касьян с Тимофеем, Кондрат — им по силам. Ну, и я, раз уж такое дело, тоже мог бы. А тебе уж тогда проездную надвратную башню надо строить.
— Кхе! Ну… могу и надвратную. Потом с тобой вдвоем сядем и все сочтем: кому — сколько. Все понимаете, к чему дело идет? Городок у нас получается! А потому, будем ставить и посад. Перво-наперво, вынесем за стены мастерские. Мельница у нас и так там, и ничего — стоит, работает. А если кто захочет внутри мастерскую оставить, пусть платит в сотенную казну. Но кожемяк уберем непременно — больно уж промысел у них вонюч.
Последнее замечание сотника снова вызвало одобрительный ропот — кожевенные мастерские смердели нещадно, особенно летом.
— Ну, и третье. — Продолжил дед. — Твердость в вере и насаждение христианства. Начнем с себя! С тех, кто в церковь аккуратно не ходит, на исповеди и у причастия бывает от случая к случаю, буду брать виру! Так же и с тех, у кого холопы больше года живут и до сих пор не окрещены. И делу — польза, и казне нашей — прибыток! Всем все понятно? Кому непонятно, тому потом объясним, а теперь, Аристарх, пора жребии тянуть! Начинай!
Аристарх поднялся с лавки и торжественным голосом произнес:
— Отрок Михаил! По обычаю, пращурами заведенному, раз уж ты так отличился, что воинскую долю получаешь, тянуть тебе жребий первому, чтобы другим пример был и у тебя стремление появилось в первые люди выйти. Подходи!
Мишка неловко опираясь на неудобные костыли, подошел к столу.
— Рухлядью или душами?
— Душами.
— Бери вот из этого кувшина, да не копайся, бери верхний.
Мишка вытащил деревянный кругляш с выжженной на нем цифрой XXIV.
— Двадцать четвертая доля!