Отрок
Шрифт:
— Деда, а зачем перед бортью колоду на ремне вешают? — Начал Мишка разговор издалека.
— Чтоб висела. — Ответ отличался железной логикой и лапидарностью, но Мишка уже знал, что если все делать аккуратно, деда можно-таки разговорить.
— А зачем висела?
— Для спросу.
— А Демка говорил — медведей пугать.
— Самого бы его там подвесить, вот бы медведи напугались.
— Ну правда, деда, зачем колоду вешают? Она же тяжеленная, охота возиться. Не впустую же силы тратят?
Дед поскреб в бороде и с сомнением поглядел на
— Кхе, вот ты, Михайла, что делаешь, когда тебе что-то мешает? — Дед, похоже, остановился на втором варианте.
— Убираю.
— Вот и медведь лезет на дерево к дуплу, а колода мешает. Он ее — лапой в сторону, а она качнется на ремне и обратно. Он ее опять — лапой, а она еще сильней качнется да по башке ему. Он осерчает, да еще сильней, а она тоже — еще сильней. А тут еще пчелы на шум вылетят и давай жалить.
— И что?
— А то! Медведь взбеленится, да как хватит ее изо всех сил, а колода отлетит в сторону, да обратно. Бывает так влепит косолапому, что тот и с дерева сверзится. Почешет ушибленное место, плюнет и скажет: "Ну его, этот мед! Пойду я лучше Михайлу корнеева внука съем!
— А меня-то за что?
— А ты — как та колода: тебя отпихнешь, а ты снова лезешь.
Дед явно намеревался заканчивать разговор, надо было предпринимать срочные меры.
— Деда, ты же много знаешь, а я мало. Хочешь, чтоб я дурнем вырос?
— А на что тебе про борти знать?
— Ты же был бортником, и стану, когда вырасту.
— Сначала врасти…
— Деда, а дерево с дуплом — трухлявое?
— Бывает и трухлявое.
— А может упасть?
— Может и упасть.
— А куда пчелы деваются, если дерево упадет?
— Никуда. Если дождь дупло не заливает — так и живут. Но недолго.
— Почему недолго?
— Потому, что дупло низко и всякий охотник до меда достать может, на дерево-то лезть не надо.
— А если дерево обратно поставить?
Дед наконец утратил безразличный вид: то ли начал сердиться, то ли, наоборот, заинтересовался беседой.
— Да что ты дурь всякую спрашиваешь? Кому надо дерево обратно ставить?
— Бортнику. Если пчелы передохнут или улетят — ему же убыток.
— И где ж ты такого богатыря видел, который упавшее дерево поднять, да на место воткнуть может?
— А зачем все дерево? Можно только кусок с дуплом. И лезть высоко не понадобится. А еще можно этот кусок поближе к дому отнести, чтоб далеко за медом не ходить.
— Ага! И пчел научить, чтобы мед не к себе носили, а тебе прямо в рот.
— Хорошо бы, да не выйдет.
— А ты попробуй. Вдруг выйдет?
— Я бы другое попробовал…
— Что ж другое-то?
— Смотри, деда.
Мишка взял заранее подготовленную веточку.
— Вот дерево с бортью.
Кончик ножа покрутился в середине ветки, создавая имитацию дупла.
— Вот оно упало и лежит. Прихожу я ночью, когда все пчелы дома. Закрываю дупло.
Мишка облизнул березовый листик и заклеил им дырочку.
— Потом отрубаю верх
Два движения ножа, верх и низ ветки упали на землю.
— Беру тот кусок, где дупло с пчелами и уношу туда, куда мне надо. Там рою яму и вставляю дерево, чтоб не падало.
Мишка воткнул обрезок ветки в землю.
— Перед утром открываю дупло и пчелы летят собирать мед. Дупло над землей невысоко, чтоб мне удобно было, а чтоб никто не лазал, вокруг забор ставлю. Потом еще одно дерево приношу, потом еще. Только где столько упавших деревьев с бортями взять, я еще не придумал.
— А-я-яй! Как же ты так? — Дед сочувственно покачал головой. — Все придумал: и про яму, и про забор, только вот самого главного — где упавшие деревья… — Бывший сотник вдруг резко замолк и уставился невидящим взглядом куда-то в пространство. После недолгого размышления Корней Агеич просветлел ликом и совершенно не сердитым голосом шуганул от себя внука: — А ну-ка, иди отсюда, совсем своей трепотней извел… Иди, иди — делом займись!
"Тихо! Чапай думать будет! Поздравляю, сэр Майкл, клиент заглотнул блесну до самого кишечника. Считайте, что Вам аплодирует все прогрессивное человечество во главе с Вселенским Патриархом… Как зовут — не припомню, но он не обидится".
Мишка уселся на свою лошадку и поехал вокруг стада, периодически оглядываясь на деда. Тот сидел возле потухшего костерка, крутил в руке мишкину палочку и, кажется, что-то бормотал себе поднос. Через некоторое время Мишка услышал дедов крик:
— Андрюха! Андрюха, подъезжай-ка сюда, разговор есть!
Разговор продолжался недолго, дед что-то объяснял, бурно жестикулируя, а Немой сидел рядом на корточках и изредка кивал. Потом дед взобрался на лошадь и порысил в сторону села. Похоже, совещание окончилось, и дед отправился раздавать ценные указания и готовить операцию под кодовым названием «Борть». Автор проекта, совершенно не по детски, удовлетворенно хмыкнул и отправился выгонять из кустов, надумавшую прогуляться в лес буренку.
На пастбище дед не вернулся — прислал вместо себя близнецов дядьки Лавра — Кузьку и Демку. Ночью ни дед ни Немой дома не ночевали и, как рассказали на следующий день близнецы, их отец — тоже. Немой появился в селе только на рассвете, когда надо было выгонять стадо на пастбище, а прибыв на место, сразу же завалился под кустом спать. Операция «Борть» началась!
Дед не появлялся дома двое суток — наблюдал за тем, как пчелы ведут себя на новом месте. Машка носила ему еду куда-то на другой берег реки, а потом красочно живописала изнывающему от любопытства семейству, как тот не отрываясь пялится на врытую в землю здоровенную колоду и что-то бормочет себе поднос. В головы женской половины семьи начало закрадываться подозрение, что старый не то повредился в уме, не то, впав в язычество, воздвиг деревянного идола, не то одно и другое сразу.