Отщепенец
Шрифт:
— Хорошо, но только когда выберусь за пределы аномалии.
— Вот и отлично. Тогда располагайся. Вечером мы груз заберем.
Они ушли, а я налег на вино с фруктами.
Вечером, как и обещали, груз у меня забрали. Никакой особой охраны вроде бы и не было. Трофеи от богомола собрали в пару обычных рюкзаков, прихватили для видимости еще какие-то трофеи. Все это погрузили на спины крепких мужиков, в сопровождении небольшой охраны. И ничто не указывало на то, что этот груз чем-то выделяется среди остального, если не считать того, что вся эта компания была окружена
Российская империя. Город Москва.
Выбравшись из аномалии, я первым делом перевел деньги и убедился, что они списались с моего счета. А с утра я позвонил в приемную ректора.
— Соединяю, — сообщила мне его секретарь, и в трубке послышался голос Ванадия Павловича.
— Ты где пропал?! Что-то случилось?
— Здравствуйте. Нет, все в порядке. Задержался в аномалии. Дело в том, что деньги начали заканчиваться, а расходы выросли. Про свои обязательства помню и выполню их в полном объеме. Только сейчас я в Москве и мне нужно несколько дней, чтобы решить все свои дела.
— Слава, богу! Ты больше так не делай! Предупреждай меня, когда надолго уезжаешь. Иначе твое поместье, станет моим увольнением с позором. Такое я сделал только для того, чтобы ты выиграл соревнования. Если ты проиграешь или не явишься на них, меня турнут из академии, как плешивого пса. Так, что давай без самодеятельности. Свой номер я тебе сброшу.
Возвращаться не надо. Начало состязаний перенесли. Они начнутся через неделю. Обе наши команды уже там. Адрес гостиницы будет в смске. Так что, заканчивай все свои дела и никуда не вляпайся. И да. Здравствуйте, Виктор Андреевич.
— Вас понял. Живу в Москве, никуда не лезу.
— Вот и отлично, до встречи.
— До встречи, Ванадий Павлович.
Затем я набрал номер Кати.
— Привет, рыжик. Прости, я задержался.
— У тебя все в порядке? — тоже не поздоровавшись, спросила девушка.
— Все нормально, просто пришлось задержаться в аномалии на несколько дней. Сама же знаешь, деньги мне сейчас нужны, а до окончания соревнований, мне уже в аномалию будет не попасть.
— Слава, богу. Ты хоть себе представляешь, что в эти дни со мной творилось?! — начала повышать она голос. — Да я уже хотела нанимать несколько команд искателей и выдвигаться на твои поиски!
— Волновалась, что ли?
— Ты еще и издеваешься? Ты совсем охренел, Савраскин?
— Не забывайся, женщина! Я не обязан перед тобой отчитываться! — повысив голос, тут же осек я Катю, которая, по всей видимости, решила закатить мне скандал.
— Во-первых, это ты виноват, что я стала женщиной! — не сбавляя тона, ответила Катя. — А во-вторых, прости… я просто очень за тебя волновалась. Я понимаю, род прежде всего. А ты ведь, наверняка свой род основать хочешь. Ты же для этого так стараешься?
После высказывания о том, что именно я сделал ее женщиной, все остальное она произнесла намного тише и виноватым голосом. Я могу ее понять, все же, у нас не приятельские отношения, и я вижу, как
Глава 24
Российская империя. Город Москва.
— Хорошо. Я тебя прощаю, но больше не повышай на меня голос, иначе мы с тобой разбежимся. Я не позволю своим женщинам орать на меня.
— А я твоя женщина? — уже игривым тоном поинтересовалась Катя.
— Моя, — честно ответил я.
— Значит, я больше не стану на тебя кричать. Ты только предупреждай заранее, что можешь задержаться. Я себе тут места не находила.
— Я понимаю, прости. Просто выполнял заказ. Очень денежный заказ и очень важный для меня заказ.
— Хорошо. Тут Денис Миронович сказал, что ему звонила прислуга, они ждут, когда ты вернешься и проведешь собеседование.
— Вот же хрень! Совсем из головы вылетело. Сейчас созвонюсь с ректором, предупрежу, что мне срочно надо в Питер.
— Значит, скоро увидимся. Может, и я тогда к тебе в поместье загляну?
— А, как же учеба?
— Наверстаю.
— Ну, если у ректора отпросишься, я только за. Соскучился уже по тебе.
— Договорились. Позвони, как прилетишь. Пока.
— Пока.
Я снова набираю телефон ректора, только уже сотовый.
— Что случилось? — услышал я в трубке его голос.
— Ванадий Павлович, я совсем забыл. Мне надо в Питер. Реально надо.
— За два дня до начала состязаний у вас тренировка на том поле, на котором ы вы будете играть. На ней ты присутствовать обязан.
— Обязательно буду.
— До встречи.
— До встречи.
Следующим я набрал номер управляющего своим поместьем.
— Здравствуйте, Виктор Андреевич. Как хорошо, что вы позвонили. Тут Никифор Петрович столько прислуги прислал. Они мне весь телефон оборвали.
— Здравствуйте, Денис Миронович. Обзвоните всех и скажите, чтобы завтра приходили. Я начну проводить собеседования с девяти утра. Запишите их в очередь, чтобы они не толпились у меня в поместье все одновременно.
— Понял, все сделаю.
— До завтра.
— До завтра.
Минут через двадцать после того, как я закончил говорить, таксист остановил машину у мастерской императорского бронника.
Прождал я всего минут пятнадцать, прежде чем открылась дверь.
— Доброго утра, Виктор Андреевич, проходите.
— Доброго, Виктор Валентинович. Я привез ваш заказ, — ответил я, в то время как за мной защелкнулся замок входной двери.
— Что, правда?
— Куда выкладывать?
— Пройдемте.
Бронник провел меня в святая святых своей мастерской — в саму мастерскую, собственно. Надо отметить, что впечатление она на меня произвела неизгладимое. Такое количество станков и всевозможных инструментов в идеальном порядке были расставлены и разложены так, что вне зависимости от того что тебе понадобится ты это сможешь взять если не сразу, то сделав буквально пару шагов. Это просто гениальная расстановка. Ну, а сами инструменты и станки были просто великолепными. Причем многие инструменты я никогда не видел.