Отсчёт. Жатва
Шрифт:
– Представь их лица, – хохотнул отчего-то разошедшейся спутник, – когда до них дойдёт, что случайно записали в жертвы юную магессу? И не абы какую, а способную справиться со сложным заклинанием-ловушкой?
Мне показалось, или тон у него стал дружелюбнее? Нет, пусть кажется. Как бы ни был он прав, верить ему не хотелось. Дружить – тем более.
– В чём смысл их ритуала? Зачем… они приводят кого-то в этот лес?
Кирино моргнул и перевёл взгляд на меня.
– Что ты испытывала, когда бежала?
Что испытывала? Будто не видел!.. Страх. Отчаяние. Боль. Сложно описать словами ту панику.
– Этого они и добивались, извлекали чистые отрицательные эмоции. Как можно сломать девчонку? Достаточно пустить следом какого-нибудь ублюдка. Тот сумрак… он не просто так появился, его годами взращивали и кормили. Страхами. Ложной надеждой. Болью. – И, прежде чем помочь мне взять себя в руки, он решил припечатать: – Смертью.
Кажется, начала задыхаться. Холодные руки мертвеца легли на плечи, лишь ненадолго приводя в чувство.
– Вернёмся к заклинанию? – предложил Кирино.
Оцепенение спало. Шумно выдохнула и шевельнула плечами, сбрасывая чужие ладони. Чернильная злоба поднялась откуда-то из глубины, и сейчас я была готова уничтожить всех Владеющих, ставших причиной недавнего ужаса.
«Расслабься, Рисса», – бархатным ветром прошелестело в голове. – «Не о том думаешь».
А о чём же тогда думать? Что, как не злость, может дать сил в такой ситуации? Что может помочь?
«Дом. Подумай о доме».
Этому его голосу хотелось верить всей душой – несмотря на все язвительные и колкие нотки, тон был мягким и в чём-то даже ласково-заботливым. Отцовским. Зря Кирино вселился в совсем неподходящее для себя тело, разом растерял всё доверие. Но других вариантов, к сожалению, ожидать неизвестно сколько, да и были ли они вообще – неизвестно.
Грустно усмехнулась и захлопала ресницами – смотреть на рисунок предстояло неотрывно, поэтому и готовилась, как к гляделкам, в которые, слава Семерым, играла сносно. Вроде бы, даже с отцом, но из памяти опять ускользали чёткие образы, и приходилось прилагать усилия, чтобы вспомнить хоть что-то. Лавку с мягкими подушками. Медленно тлеющую лучину на столе. Тёмные глаза отца.
Нет. Сейчас – не время.
Кирино больше не отвлекал и не дёргал. Понимал, что сейчас я готовлюсь и лучше меня не трогать. Глянула на него краем глаза, в очередной раз внутренне содрогаясь при виде разрезанного горла.
Ну его. Мне всё равно. Не хочу ничего ни знать, ни чувствовать. Решила для себя, что не буду ему верить и главное – вернуться домой, так больше не буду терзаться по этому поводу.
Вдохнула, на секунду задержала дыхание и повторила порядок. Я боялась, что не сразу пойму, как сделать так, чтобы «нарисованные» символы оставались в поле зрения, но получилось как-то само. Под лопатками невыносимо жгло и чесалось. Приходилось терпеть и не обращать внимания, к тому же я догадывалась, что таким образом Кирино передавал силу. Кто бы мог подумать, чародеи и так могут!..
Чуть не дёрнулась в сторону, когда в голове мелькнула уж точно не моя мысль, что далеко не всем Владеющим доступно на время делать из не-магов – магов. Она не чувствовалась явно, но и сказана вслух не была. Ну, раз уж Кирино передаёт волшебство,
Последний из знаков обвёлся сам собой, и звезда в центре засветилась ярче. И вместе с тем вокруг всего рисунка вспыхнуло кольцо яркого белого света. Закрыть глаза руками не успела и, ожидаемо, ослепла. Кирино рядом победно вскрикнул – заставив сжаться – и рванул на себя.
– Вот почему Слово достаётся всяким идиотам, а не таким, как ты? – пробормотал он и потащил за собой. – Хотя, под страхом смерти и не так колдовать научишься. Ну, как тебе?
– Больно, – всхлипнула, предприняв тщетную попытку вырвать руку из захвата. – Не вижу ничего.
– Оно и к лучшему, – выдохнули мне в ухо. – Знаешь, что ты сейчас сделала? Переместила нас к тому месту, где создавали заклинание. Неожиданный ход, да? А шатры у них богатые, и не скажешь, что маги они слабенькие… Замри!..
Совсем рядом – буквально в нескольких шагах – раздался нечеловеческий вой, и тут же я почувствовала запах жжёной плоти. От удара в плечо я рухнула на спину и покатилась по земле; в лицо ударило жаром. По звукам сложно было понять, что Кирино творил. Делать из своего визита чаепитие с баранками мой спутник, разумеется, не думал, но не будет же он сходить с ума и ураганом крушить всё, до чего дотянется взглядом? Хотя, судя по всему, именно это и входило в изначальный план.
Зрение вернулось скачком. В трёх локтях от себя я увидела обугленное до костей тело – невольно взглядом задержалась на ровных аккуратных рядах зубов, – отчего живот мигом скрутило, и во второй раз за день меня вывернуло наизнанку противной желчью. Голова закружилась, безумно захотелось пить… и я почувствовала – на коже, в воздухе и внутри себя – поток, схожий с горной рекой неистовым желанием снести всё на своём пути. Он выворачивал рёбра, душил и тянул вниз, и я не выдержала напора и упала. Мельком заметила возвышение в паре шагов позади себя, витой пьедестал и – сглотнула – серебристое зеркальце-полумесяц на алом бархате.
В шатре, куда нам переместило, больше ничего не было, а ткань была так похожа цветом на тот купол, из которого мы выбрались. Я сжалась и не заметила, как из глаз полились слёзы. Кирино был где-то там, забыв про меня, бросился претворять свой кровожадный план в жизнь. Оставил одну, как только получил то, что хотел. Другого ждать и не следовало, но всё-таки… всё-таки…
А там, за откинутым пологом, творилась настоящая преисподняя. Всполохи разноцветного пламени мелькали то тут, то там, доносились неясные обрывки фраз и душераздирающие крики. Я никогда не видела даже куцей иллюзии, куда уж там до настоящих боевых заклинаний! Стало страшно, но по-другому – не было желания забиться куда-нибудь, чтобы не нашли, чтобы можно было нареветься вдоволь. Как та едкая злоба, страх придал мне сил и за шиворот поставил на ноги, толкая к искомой Кирино вещице.