Отсчет
Шрифт:
– Такое ощущение, что прошла вечность, да?
– Да, так и есть.
Я медленно подошла к кровати.
– Четыре месяца. Вероятно, мама думает, что я умерла.
Дэймон повернулся обратно к окну, его плечи напряглись. Потом он снова заговорил:
– Я достал для тебя чистую одежду. Она в сумке. Думаю, ты оценишь футболку.
– Спасибо.
– Не за что, Котенок.
Я прикусила нижнюю губу.
– Дэймон…
Он обернулся ко мне – глаза его светились неземным светом. Его красивые зеленые глаза.
– Спасибо за все. Я бы не выбралась
Неожиданно он оказался передо мной, сжав мои виски. Я испуганно вдохнула, когда он прислонился своим лбом к моему.
– Тебе не за что благодарить меня. Ты никогда не оказалась бы там, если бы не я. И ты не должна благодарить меня за то, что я хотел и должен был сделать.
– Ты ни в чем не виноват, – прошептала я. Я не утешала его – это было то, что я думала. – Ты же знаешь это, правда?
Он запечатлел поцелуй на моем лбу.
– Я отправляюсь в ванную. Если захочешь поесть – в сумке есть еда. Если нет, тогда попытайся немного отдохнуть.
– Дэймон…
– Знаю, Котенок. Знаю.
Он опустил руки и подарил мне свою дерзкую улыбку.
– Если, пока я в душе, кто-нибудь появится, даже Арчер, ты не позволишь ему войти, хорошо?
– Сомневаюсь, что дверь его остановит.
– У тебя есть пистолет. Не думаю, что он собирается нас обмануть, но я лучше перестрахуюсь, чем потом пожалею о том, чего не сделал.
Конечно, Дэймон был прав, но когда он, захватив штаны, исчез в наполненной паром ванной, я почувствовала отвращение от мысли, что снова придется взять в руки оружие. Я сделаю это. Просто я надеялась, что мне никогда не придется использовать его снова, что было, конечно, глупо. Скорее всего, в моей новой жизни насилия будет более чем достаточно.
Подняв сумку, я перенесла ее на кровать, потом забралась на покрывало и принялась изучать ее содержимое. Когда в ванной включилась вода, я невольно посмотрела в сторону закрытой двери, и щеки мои запылали. Дэймон был в душе. Полностью обнаженный. На мне не было ничего, кроме полотенца. Мы остались одни впервые за несколько месяцев в комнате мотеля сомнительного вида.
В животе что-то ухнуло, жар уже распространился на шею, и я простонала, возмущенная собственными мыслями: как я могла думать прямо сейчас о подобных вещах? За последние пару месяцев я миллион раз слышала, как Дэймон моется в душе. И сейчас это были не романтические выходные в отеле «Ритц», если, конечно, не засчитывать в качестве прелюдии побег ради спасения своей жизни.
Покачав головой, я снова сконцентрировалась на том, что было в сумке, в которой я нашла столько сладкого, что чуть не разревелась, понимая, что Дэймон купил все это для меня. Господи, он всегда думал обо мне, даже когда мне казалось, что это не так, и особенно тогда, когда это было очень для меня важным.
Я вытащила бутылки с содовой и потащила их, а еще чипсы и сладости на стол. Надпись на сумке заставила меня улыбнуться, а при виде картинки на футболке я заулыбалась еще сильнее. Я настолько отвыкла улыбаться, что мое лицо меня почти не слушалось, и мне даже казалось, что сейчас лопнет
– ДиБи…
Вернувшись к кровати, я обнаружила в сумке шлепанцы. Прекрасно. Я не хотела видеть эту чертову обувь снова. Я добралась до дна сумки, когда мои пальцы задели квадратную коробку, которую я вытащила.
Мое лицо вспыхнуло с новой силой, а глаза просто вылезли из орбит.
– О…о, вау.
Вода выключилась, и секундой позже в комнате стоял Дэймон, на котором из одежды были только штаны, которые он не потрудился подтянуть повыше. Непросохшая после душа кожа блестела, а мои глаза были прикованы к его животу и каплям воды, бегущим по кубикам и исчезающим под поясом брюк. Я все еще была в полотенце.
И в руке я держала коробку с презервативами.
Мое лицо было красным, как божья коровка.
Одна темная бровь поползла вверх.
Мой взгляд упал на коробку, а потом вернулся к нему.
– Ты до такой степени самонадеян?
– Мне больше нравится другая трактовка: будь готов ко всему.
И он с небрежным видом подошел к кровати.
– Хотя я разочарован, что на них нет маленьких личиков инопланетян, как на всем остальном.
На следующем вдохе я поперхнулась.
– Давно ли в мотелях стали продавать презервативы?
– К счастью, в этом продают – Он забрал коробку из моих онемевших пальцев. – И все это время, вместо того чтобы поесть, ты разглядывала это?
И тут я расхохоталась – по-настоящему.
Глаза Дэймона расширились, ослепляя меня своим блеском. Коробка выпала из его пальцев, с мягким глухим стуком приземлившись на ковер.
– Повтори это еще раз, – сказал он хриплым голосом.
От этого звука по моему позвоночнику пронеслась дрожь.
– Повторить что?
– Засмейся снова. – Он склонился надо мной, кончики его пальцев слегка касались моих щек. – Я хочу снова услышать твой смех.
Я хотела снова рассмеяться для него, но юмор ситуации иссяк под чувственной напряженностью его взгляда. Эмоции распирали меня, словно воздушный шар, хорошо завязанный нитью. Я открыла рот, но не знала, что сказать. Мышцы во всем моем теле напряглись. Я почувствовала, как бабочки в моем животе готовятся взлететь. Я подняла руку и коснулась ею щеки Дэймона. Легкая щетина защекотала мою ладонь, заставив сердце подпрыгнуть. Я скользнула пальцами по линии его челюсти, а потом, двинувшись ниже, провела ими по его шее, погладила плечо. Он вздрогнул от моего прикосновения, его грудь резко поднялась.
– Кэт. – Он вдохнул мое имя, принял его в себя, словно оно было своего рода молитвой.
Я не могла отвести от него взгляд и на мгновение застыла, а потом потянулась, прижимаясь к его рту своими губами. Легкое прикосновение ударило, словно электрический разряд. Чуть отстранившись, я прильнула к его губам снова, заново привыкая к ощущению его рядом, к его вкусу на моем языке. Мы целовались как будто в первый раз – и это было так странно. Сердце мое бешено колотилось, а мысли погрузились в опьяняющий, головокружительный водоворот.