Отшельник 2
Шрифт:
— Тогда и империи твоей трындец, и столице трындец, и… Ты чего побледнел, заболел что ли?
— Укачало в полёте с непривычки.
— Это бывает, — Самарин сделал вид, будто поверил. — А с тобой кто?
Император небрежно отмахнулся:
— Бывший Великий Визирь и ближайшие советники. У тебя есть штрафная рота? Полина Дмитриевна посоветовала туда их определить.
— Для такого случая организуем, — Самарин с сомнением оглядел будущих штрафников и задержал взгляд на двух неграх. — А этих за что?
— Нет, Хугина и Мунина не нужно, они пусть
— Понял, — кивнул Андрей Михайлович, и повернулся к Маментию. — Сотник, — принимай пополнение.
— Арапов?
— Всех пока забирай, потом объясню что с ними делать.
Война Касиму понравилась. Русские воевали богато, как когда-то великий потрясатель вселенной Чингисхан, сберегавший немногих настоящих воинов, и посылавший впереди непобедимых туменов набранный в степи сброд. У русских в полку лишних нет, но это успешно компенсируется точностью, дальнобойностью и плотностью огня. Дали два залпа, и ломай спокойно ворота города хоть топорами, хоть тараном, хоть чугунными ядрами, хоть тротиловыми шашками.
А ещё князь Беловодский Андрей Михайлович подробно объяснял каждое своё действие или бездействие, а потом задавал задачки, над которыми сломали бы голову великие полководцы древности. Иногда Касим пытался спорить, дескать ему без надобности расчёты расхода овса на двухмесячный поход в условиях весенней распутицы. Татарские кони прекрасно обходятся без овса, а при нужде и солому с крыш сожрут за милую душу.
Единственный раз и пытался спорить, после чего зарёкся, получив честный ответ:
— Я, Касим, говорю про настоящую конницу, а не про твою.
Там было ещё что-то про обезьян верхом на собаках, но император предпочёл пропустить это мимо ушей, тем более собака есть животное нечестивое, и к правоверным отношение не имеющее. Может быть, князь про турок так нехорошо говорит? А что, вполне на турок похоже.
Артиллерия Касиму тоже понравилась. Вернее, её массированное применение и подвижность на поле боя, потому что пушки у него и самого имелись. Четыре пушки… а шестнадцать пришлось бросить при спешном отступлении с берегов Дуная. Бросил бы все, но у тех четырёх оставшихся отвалились колёса неделей ранее, и к решающему сражению они не успели.
— Вот скажи мне, князь, — за обедом император Чингизской Империи и единственный законный наследник потрясателя вселенной с удовольствием ел гречневую кашу с тушёнкой, благоразумно не уточняя происхождение последней. — Вот скажи, Андрей Михайлович, ты неоднократно заявлял, что война сама себя кормить должна, а как посмотрю на твой обоз, так обратное вижу. Хочешь до лета здесь управиться, а запасов с собой возишь на два года вперёд. Даже отдельные люди выделены, чтобы в походных котлах по пути кашу варили.
— Вот тебе и ответ.
— Какой?
— Да такой! Вы же в походах жрёте что под руку подвернулось, а потом дрищете под каждым кустом. Так ли уж сложно победить засранцев со спущенными штанами?
— Но ведь всегда так было, Андрей Михайлович.
— Кто тебе такую херню
— Отпуск, это как? — не понял Касим.
— Отдыхать стану. Заберу себе Берлин под дачный участок, на месте будущей Унтер-дер-Линден картошку посажу, велю баньку на берегу Шпрее поставить… Да, и щук блеснить буду. У меня в обозе, между прочим, спиннинг за три с половиной штуки баксов.
— Что такое спиннинг?
— Потом покажу, тебе понравится. Кстати, а ты себе Бремен забери.
— Почему именно Бремен?
— Там музыканты.
— Какие?
— Как это какие? Бременские же! У нас в Беловодье про них каждый ребёнок знает. Трубадур там и прочие… глупый король ещё.
— А что за король? — заинтересовался Касим.
— Представления не имею.
— Как, ты собираешься завоевать город, и даже не удосужился узнать, чей он сейчас?
— Да мне какая разница? — пожал плечами Самарин. — Представляешь, давеча заявился какой-то хмырь с претензией, что я вторгся на территорию империи без объявления войны.
— Но это у меня империя и я император! — напыжился Касим.
— Вот я примерно так и ответил. Так что не забивай себе голову, и бери что плохо лежит. По моим наблюдениям здесь плохо лежит всё!
Андрей Михайлович подвинул в сторону котелок с давно остывшей кашей и принялся загибать пальцы:
— Твои задачи на ближайшее время будут таковы… Первое — ганзейские города ограбить до последней нитки. Второе — монастыри тоже ограбить, а то скоро Реформация, и всё растащат без нас.
— Разве можно так с монастырями?
— Действительно, что-то я про церкви забыл — оттуда тоже много чего полезного можно вынести. Ты не переживай, если нам не грех, то тебе и подавно. Кстати, ты у нас суннит или шиит?
— Обидные слова говоришь, Андрей Михайлович, — надулся Касим. — Я правоверный мусульманин и слов твоих ругательных не знаю.
— Понятно, — кивнул Самарин, и загнул ещё один палец. — А вот когда подзаработаешь серебра и наберёшься кое-какого опыта, тогда и с турками можно будет поговорить на предмет покровительства над всеми правоверными.
— Долго ждать, вздохнул Касим, но было видно, что предложение дойти до последнего моря ему понравилось. — Турки за это время себе Царьград заберут.