Отшельник

Шкенёв Сергей Николаевич

– Миллиардер.

– Тогда заплатит половину того, что у него есть.

– Не заплатит.

– В гробу карманов нет.

– Зато они есть у наследников.

– Вот наследники пусть его и попробуют вылечить.

– Нет, Михалыч, – помотал головой полковник. – Он же самурай – зубы стиснет и сдохнет, но семью без денег не оставит.

– Без денег?

– В их понимании.

– Жадные идут к ветеринару.

– Михалыч…

– Хорошо, десять процентов.

Там, на самом верху.

– Ну

что же, весьма разумный список. Не буду спрашивать, зачем это вообще ему нужно, но очень надеюсь на соблюдение договора с нашей стороны.

– Да он сумасшедший?

– И что?

– Зачем в лесу обрезки рельсов Б/У длиной не более одного метра? Это я цитирую!

– Да пусть хоть в Клязьму с берега бросает. Если человек готов отдать такую кучу денег за старые рельсы, то государство обязано предоставить ему эти грёбаный рельсы! Не на блядей в Куршавеле тратит, а вкладывается в экономику своей страны. Это вы считаете сумасшествием?

– А если?

– Даже не думайте! Здоровье потом в аптеке покупать? Мне семьдесят лет, между прочим, и если отшельник обидится…

– Но мы можем…

– Не можем! Хрен знает как оно там работает, и будет ли работать потом, когда кто-то очень жадный сунет туда своё свиное рыло.

– А охрану…

– А охрану усилить.

Глава 1

– Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось?

Врач-кардиолог Вадим Петрович Кукушкин, внимательно изучающий ленту кардиограммы, покачал головой:

– Неправильные у вас шутки, Андрей Михайлович.

– Ну уж какие есть. Что там у меня?

– А что может быть после второго инфаркта? – врач с раздражением отбросил бумагу. – Курить так и не бросили?

– А смысл?

Кукушкин фыркнул рассерженной кошкой:

– Вы ещё скажите, что с работы увольняться не собираетесь.

– Как вы угадали, Вадим Петрович?

– Да насмотрелся на таких, – досадливо поморщился врач. – Работа и городская суета с гарантией вас убьют, Андрей Михайлович.

– Предлагаете бросить всё и уехать в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов?

– Зря иронизируете. Свежий воздух и умеренные физические нагрузки иногда творят чудеса.

– Только скорая в деревню с опозданием приезжает.

– А она к вам, Андрей Михайлович, уже и в Москве не успеет.

– Умеете вы ободрить, Вадим Петрович.

– Уж извините, – криво улыбнулся Кукушкин.

Наверное, именно эта кривая улыбка заставила военного пенсионера Самарина задать себе вопрос – а что, собственно, держит его в городе? С женой разошёлся двадцать лет назад – тонкая женская натура не выдержала первой же зимовки в заполярном гарнизоне, у сына своя семья и живёт он в Мурманске, дочка с мужем аж во Владивостоке… Отца, правда, навещают. Пусть раз в пять лет, но приезжают сами и привозят внуков, отчего двухкомнатная хрущёвка в

Новогиреево превращается в филиал Больницы имени Кащенко, совмещённый с цыганским табором.

Или работа держит? Как бы да… общение, ощущение нужности хоть кому-нибудь и всё такое… Но, с другой стороны посмотреть, перед начальником склада торгующей газовым оборудованием фирмы мелькают одни и те же морды, и они настолько опротивели, что аж скулы сводит. Зарплата? Да хрен с ней, с зарплатой, всё же пенсия есть и на чёрный день кое-что отложено. Может быть, и правда бросить всё?

– Слушай, Вадим, а купи у меня квартиру!

– У меня есть, – ответил Кукушкин. – Зачем мне вторая?

– Дети подрастут, по-другому заговоришь. А тут чисто родственная помощь и так далее. С родного племянника три шкуры драть не буду. Бери в рассрочку, а?

– Решился, дядя Андрей? – Вадим оставил полуофициальный тон, улыбнулся, и потянулся к ящику стола. – Я тебе сейчас покажу кое-что, а там уже сам примешь решение.

– Что ты мне покажешь?

– Да вот, – перед Андреем Михайловичем легла пачка фотографий. – Моя Маринка бабушку из деревни забрала, а дом в чужие руки отдавать жалко.

– Как дачу используй.

– Есть у меня дача, ты же знаешь. И в те ебеня не наездишься, честно тебе скажу.

Самарин взял фотографии и развернул их веером. На первый взгляд всё прилично – ещё крепкий рубленый пятистенок на три окна по фасаду, крыша крыта потемневшим от времени шифером, крылечко резное. А это что тут?

Вадим перехватил взгляд Самарина и с довольной улыбкой ткнул пальцем:

– Пиролизный котёл на дровах или брикетах. Горя знать не будешь! Да там и дров этих запасено на десять лет вперёд.

– Да ладно?

– Ещё в систему электрический котёл врезан с автоматическим включением на тот случай, если забухаешь на пару дней и всё прогорит.

– Бухарик из меня нынче хреновый.

– Это я для себя делал. Бойлер ещё электрический для горячей воды, скважина… Баня ещё есть, – Кукушкин поискал нужную фотографию. – Нравится?

– Как бы да, – согласился Андрей Михайлович. – Но ты точно уверен, что местные всё это богатство не растащили? Деревенские, они народец ушлый.

– Некому там тащить. Баба Поля последней в деревне осталась, поэтому мы её и забрали.

– Тогда бомжи залезут.

– Откуда в Любимовке бомжи, дядя Андрей? Там дороги нормальной нет, а они привыкли по хорошему асфальту ходить. Ага, от мусорки и пункта приёма металла до ближайшей аптеки.

– Заманчиво всё это, Вадим, – вполголоса сказал Самарин, продолжая рассматривать фотографии. – В отрыве от цивилизации, но со всеми удобствами.

– Ну, дядя Андрей, не совсем в отрыве, – не согласился Кукушкин. – Видишь, вот тут мачта выглядывает? Мобильник в деревне не берёт, но интернет у тебя будет. И на эту красавицу посмотри.