Отшельник
Шрифт:
Много ли, думал он, я с вами, друзья, навоюю, а? Эх, времени бы побольше на подготовку. Знахарь не понаслышке знал, как надо натаскивать настоящих бойцов…
Всего лишь пару лет назад - в одной из давно забытых прошлых жизней - он тоже собирался на зону. Но отнюдь не в качестве грозного нападающего, а бесправным зеком, которого засылал гэбэшный генерал Арцибашев - ныне покойный - выведать тайну колечка покойного же террориста Кемаля. Приятно вспоминать ушедших в мир иной врагов, улыбнулся про себя Знахарь. Но в те дни ему было не до улыбок.
Арцибашев тогда основательно занялся
Для начала генерал привел к нему невзрачного мужика. Возрастом за сороковник, длинного, тощего, кособокого какого-то. Лицо лошадиное, остатки пегих волос стянуты в хвостик. Мятый клетчатый пиджак, коротковатые брюки. Тупоносые ботинки забыли, когда видели щетку. Ему бы еще серьгу да очки-велосипед - и выйдет типичный шестидесятник, бывший хиппарь, ошалевший от перемен и просиживающий штаны в бюджетном НИИ.
Он скучным голосом предложил Знахарю ударить себя.
Ну, ладно, подумал тогда Знахарь, серьезно занимавшийся восточными единоборствами, кто не спрятался, я не виноват. Ударил. И не попал. Промахнуться не мог, но не попал. Хотя до самого последнего момента мужик, которого Арцибашев назвал Инструктором, оставался на месте и не предпринимал попыток защититься. Знахарь тогда разозлился, провел серию абсолютно безуспешных атак, а Инструктор скучным голосом отмечал недостатки его техники и без труда уходил от ударов…
Наука пошла впрок. После трех месяцев занятий с Инструктором бывший реаниматолог, умевший спасать умирающих людей, научился профессионально убивать их одним касанием пальца. И даже теперь, немного растренированный и слегка обрюзгший от чрезмерного увлечения любимым «Грольшем», Знахарь оставался очень опасным бойцом. Чего никак нельзя было сказать об Адольфыче или Платоне, к сожалению.
Нынче же судьбе предстояло испытать, каков из Знахаря военный стратег.
Он поднял глаза к небу и, хоть и был убежденным атеистом, на всякий случай перекрестился. Потом, словно Ленин с броневика, вытянул руку, указуя в самую гущу леса, и зычно скомандовал: «В путь!».
* * *
К вечеру первого дня пути нас снова нагнал дождь. И больше не отставал от нашего каравана до самой зоны. Компактные складные армейские палатки новейшей конструкции, доставленные со всем прочим людьми Митрохина, слава богу, не промокали, и обе ночевки мы провели спокойно, а главное, сухо. Но второй день пути сквозь сплошную водяную завесу дался моему войску нелегко. Только возможность спасти Россию от очередного еврейскокоммунистического заговора не позволяла скинам послать все на хер и разбежаться по тайге. Ну, и обещанные мной премиальные - после успешного завершения операции.
На третий день, спустя два часа после побудки, Афанасий вывел нас к зоне - в аккурат в том же месте, где и в первый раз. Не успел я всмотреться в пространство, окруженное тремя рядами колючки, пытаясь узнать, произошли ли здесь какие-нибудь перемены, как из-под земли возник Макар.
– Все
Макар кивнул.
– Семен ушел?
Макар кивнул.
– Давно?
Разговорчивый абориген поднял два пальца.
– Два часа назад?
Макар наклонил голову и сомкнул веки.
Меня такая манера ведения диалога начала доставать:
– Номер барака, в котором он обещал нас ждать?
Макар с сожалением покосился на руки, понимая, что пальцев не хватит:
– Четырнадцать.
Это было второе слово, которое я слышал от него за все время нашего знакомства.
Все шло по плану. Капитан ушел в зону в купленной форме офицера внутренних войск, насвистывая фривольный мотивчик и поигрывая небольшим командировочным чемоданом в руке. Здоровый он все же был мужик. Я тот чемодан дома поднимал - перекашивало набок, будто тот кирпичами набит. Впрочем, он и был набит кирпичами - брикетами мягкого, как пластилин, ультратолуола со вставленным в каждый из них взрывателем.
Этот нехитрый маскарад, именно благодаря топорности и прямолинейности, мог ввести в заблуждение привыкшую к абсолютной безопасности наружную дежурную службу зоны. Поскольку до сих пор не гудели сирены, караул не поднимался в ружье, и все было пусто и сонно, я надеялся, что Семен внедрился успешно. Впрочем, я не исключал того, что нас просто могли заманивать в ловушку.
– Пошел теперь я, однако, - обратился ко мне Афанасий. На нем была серая роба - та самая, в которой мы нашли Семена. Хорошо смотрелся. Прирожденный зек. Если Семен прошел удачно, то и Афанасий войдет без помех. А там…
Пора было приступать к делу.
Приближался полдень - но нам с этой зоной следовало разобраться до наступления темноты. И, отправив Афанасия к проходной, мы с Тимуром и Макаром начали разворачивать химическую батарею…
* * *
Дождь прекратился. Тучи, словно нехотя, меняли свой цвет с фиолетово-черного на бело-голубой. Кое-где через плотное пока еще покрывало облаков уже просвечивала яркая синева чистого неба. Становилось душно: от громадной лужи, разлившейся по всему плацу, к небу потянулся водяной пар, иллюстрируя тот самый круговорот воды в природе, изображенный в старом учебнике природоведения за 4-й класс. Потом этот пар соберется в грозовую тучу и прольется на землю вновь, но уже над какой-нибудь другой зоной, которые в здешних краях встречались едва ли не чаще, чем грибы.