Отшельник
Шрифт:
Взяв визитку, Знахарь бегло взглянул на нее, затем сунул в нагрудный карман и встал.
– У вас отличный чай и прекрасная секретарша, - сказал он, - но мне не терпится поставить ногу на собственную землю.
– Я понимаю вас, - засмеялся Вертяков, - не смею задерживать.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
– Там к вам подойдут. Вы помните?
– Конечно. Всего доброго.
– И вам того же. Не забудьте пригласить в гости, когда построитесь!
– Обязательно!
Последовало
Элла Арнольдовна встала из-за стола и, как бы приводя себя в порядок, провела ладонями по обтягивающей блузке, от добротной груди до сильных бедер. Самец, пришедший к шефу, произвел на нее самое благоприятное впечатление, и она бессознательно продемонстрировала ему свои наиболее эффектные места.
В ту же секунду, поняв, что сделала, она смутилась, но лишь на миг.
Выйдя из-за секретарского стола, она заглянула к Вертякову в кабинет и спросила:
– Вы закончили?
– Да, - донеслось из кабинета.
– Прошу вас, - Элла Арнольдовна взяла Знахаря под руку и подвела его к своему столу.
При этом она коснулась грудью его плеча, и Знахарь почувствовал сквозь тонкую ткань костюма ее твердый сосок.
«Та-а-ак, - подумал он, - еще одна бешеная».
– Вот ваши документы, - ворковала тем временем Элла Арнольдовна, усаживая Знахаря на стул, - читайте внимательно.
Знахарь углубился в бумаги, а Элла Арнольдовна, зайдя за спину, перегнулась через его плечо и, скользя тугой шелковой грудью по его уху, указывала белым пальчиком на тот или иной пункт в тексте. Грудь ее была горяча, как грелка, и Знахарь почувствовал неуместное возбуждение.
Одновременно с возбуждением он ощутил и раздражение, граничащее со злостью, поэтому, повернувшись к секретарше, засунул руку под юбку и погладил то место, которым Элла Арнольдовна думала в этот момент. Она тихо ахнула, закрыла глаза и резко втянула воздух пухлыми губами. Потом слабо оттолкнула его руку и прошептала:
– Вы такой быстрый… А вдруг Борис Тимофеевич выйдет?
– Вот тогда и не суетитесь, - усмехнулся Знахарь, - закончу стройку - и добро пожаловать.
– Дурак, - прошептала Элла Арнольдовна и выпрямилась.
Она несколько раз глубоко вздохнула, села на свое место и официально выпрямила спину.
А Знахарь, вспомнив вдруг Риту, сказал:
– Совершенно верно - дурак и сволочь. Мне это часто говорят.
Элла Арнольдовна еще раз глубоко вздохнула, играя ноздрями, затем улыбнулась и тихо сказала:
– Ловлю вас на слове.
Потом кашлянула и громко произнесла совсем другим тоном:
– Ну вот, я думаю, теперь вам все ясно.
– Совершенно!
– подтвердил Знахарь и встал.
Встала и Элла Арнольдовна.
Проводив Знахаря до двери, она предупредительно открыла перед ним тяжелую белую створку и, когда
Знахарь ойкнул и быстро обернулся, но увидел перед своим носом только быстро закрывшуюся дверь.
– Ну, блин, дела… - пробормотал он и пошел к лестнице, держа под мышкой дорогой бювар с документами.
Спустившись вниз, он вышел на улицу и направился к своему «лендроверу», купленному только вчера, но тут увидел, как из стоявшего неподалеку черного «мерседеса» с тонированными стеклами вышел здоровый бугай в черных очках и черном, не по жаре, костюме.
Он уверенно взял курс прямо на Знахаря, тот все понял и достал из кармана пакет с деньгами. Когда бугай приблизился на расстояние удара, Знахарь протянул ему пакет. Бугай небрежно принял его, кивнул и, развернувшись, пошел обратно.
Знахарь посмотрел на его спину, распиравшую могучими мышцами черный пиджак, покачал головой и пошел к «лендроверу». Сев за руль, он достал из кармана визитку, которую дал ему Вертяков, посмотрел на нее и, вытащив мобильник, набрал номер.
Трубку сняли сразу.
– Строительная фирма «Терем» к вашим услугам, - произнес женский голос.
– Я могу поговорить с Павлом Кондратьевичем?
– спросил Знахарь, глядя в визитку.
– По какому вопросу?
– поинтересовалась секретарша.
– Я от Бориса Тимофеевича, - многозначительно ответил Знахарь.
– Одну минутку, - гораздо более любезно сказала секретарша, - сейчас соединю.
И в трубке заиграла занудная телефонная музычка, которая вмонтирована во все корейские офисные коммутаторы.
Знахарь подумал, что если бы он был Полом Маккартни, то за такой идиотский вариант песни «Yesterday» подал бы на производителей коммутаторов в суд и отсудил бы у них все что можно…
Глава третья
СИБИРСКИЙ ТЕРЕМ
Саня Щербаков сидел в баре «Вашингтон» и неторопливо пил коньяк.
В его кармане лежали сто шестьдесят тысяч рублей, и это обстоятельство делало его гораздо более осмотрительным, чем обычно.
В первые два дня после той ночи, когда Саня подобрал около разбитого «мерседеса» пакет с деньгами, он чувствовал себя как шпион на грани разоблачения. Однако, хорошенько обдумав все подробности произошедшего, он пришел к выводу, что беспокоиться нечего, и перестал вздрагивать от каждого резкого звука.
Однако, понимая, что излишняя беспечность может погубить его, он не стал светить эти деньги в Томске и, чтобы обменять некоторое количество долларов на более уместные в его жизни рубли, поехал аж в Новосибирск.