Отшельник
Шрифт:
Но братки - это потом. Чуть позже.
А пока - больше трех сотен биороботов, готовых выполнить любую задачу, совершить, не раздумывая, самое гнусное преступление. Играючи в буквальном смысле слова. Они пока не сделали самому Знахарю ничего плохого. Но существовать на белом свете они не могли. Не должны были. Потому что готовят их не сосновые шишки в тайге собирать. Когда настанет время - эта хорошо до поры замаскированная мина рванет так, что мало не покажется. И этот взрыв, играющий роль детонатора, вызовет такую канонаду по всему свету, такие потоки крови, что никакие Мюллеры ситуацию уже не разрулят, не пролив очередного моря крови…
А
Сиди, Знахарь, и не рыпайся!
В тысячах километров от столиц, в заштатном областном центре, в кафе на набережной крупной сибирской реки некто мистер Боткин встал с ненадежного стула. Он выпустил пар еще на собственной загородной фазенде, позволив себе небольшую истерику, и теперь был, по крайней мере внешне, сосредоточен и спокоен. Дел запланировано немало - и он намеревался сделать их. Он, Знахарь - врач-реаниматолог, коронованный уркаган, беспощадный убийца, добропорядочный американский миллионер. Но кем бы он ни был, по сути своей оставался Игроком. А значит, Большая Игра не может пройти мимо него, даже если бы он так и остался сидеть тут на набережной.
Но он не остался. Встал и сам сделал первый шаг навстречу судьбе.
* * *
В берлоге Саши Кислого феодал прослушал доклады своих вассалов. И остался недоволен:
– Значит, говоришь, Зубило, с берегов Оби вонючий ветер дует?
Начальник службы безопасности главы Амжеевского района поглядел, как криминальный шеф области отправляет в рот махонький кусочек батона с целым Везувием черной икры на нем, непроизвольно сглотнул в унисон и согласно покивал головой:
– Неоткуда больше.
Ради этого совещания Кислый, доверивший Толяну безопасность собственного брата и поручивший ему неотлучно находиться при главе районной администрации, оторвав от службы, сам же его и вызвал. Его - и остальных главарей бандитских формирований на местах.
– И все так думают?
Пятеро приближенных его, сидевших за щедро накрытым столом, но не рисковавших набивать желудки, пока хозяин гневается, молча склонили бритые черепа.
– А вместо голов у вас задницы теперь, что ли? Вы мне туфту не толкайте! Мне не козел отпущения нужен, а реальная тварь, которая всем нам кровь портит! Я не прокурор, которому не важно, кого сажать. Мне настоящий виновник нужен, доказательства нужны!…
– Погоди, Александр Тимофеевич, не гоношись, - мягко заметил самый авторитетный из подчиненных Савелий Круглов, держащий лапу на всей областной торговле новыми технологиями и старой верной дурью.
Все компьютерные магазины Томска платили ему налог. И с каждого розничного торговца «бедой» имел Круг свою копейку.
– Давай обмозгуем еще раз. Без эмоций. Без суеты. Все началось с той пропавшей зелени? И в то же время Злобинский «Терем» выгодный подряд получает на строительство укромной малины…
– Мозгуй, мозгуй, Круг. Да только думалку не сломай… Толян! По тому баблу хоть какие-нибудь концы отыскались?
– Нет, - буркнул Зубило.
– Ни в одном из областных обменников циферки не всплыли.
– То-то и оно. Американец на вид хоть
– А помощники ему на что?
– Да какие у него помощники? Разгильдяй Тимур, «планом» балующийся?…
– Не так прост этот пацан, - заметил Толян Зубило.
– Мои ребята его на счетчик было поставили, да все без мазы. Вернул он должок. Ну, то есть откупился такими же бабками, что мы ему и показали.
– А номера?
– заинтересовался Сека из далекого Стрежевого.
– По нулям.
– Кончай гнилой базар!
– снова не выдержал Кислый.
– Ясно одно: у американца бабки и без того есть. И не дурак он в криминал лезть с первого же дня, на жопу приключений искать, с ментами и братвой завязываться. Так что предъявы пока у нас на него нет. Но он единственный из новых, кто может вмешаться в наши дела. Поэтому проследить за ним надо. В твоем ведении он теперь, Анатолий Викторович. Брату передай - пусть Бильдюгина натравит прощупать. Со всеми непонятками - сразу ко мне. Ну, а пока давайте выпьем да о прочих делах насущных покалякаем.
Никто, кстати, не в курсе, куда подевался Стенька? Зашухарился так, что я третий день найти его не могу…
Еще через два дня физиономия Кислого полностью соответствовала его погонялу…
Во-первых, сорока на хвосте принесла, что зашухарился его атаман так, что достать его теперь только черти смогут. Вместе со всей братвой. Жуткую картину обнаружили промысловики пушнины, направляющиеся в долину Чичкаюла на сезонную добычу мехов. По реке шли катера с припасами, а охотники - нахоженным сухопутьем. Три кострища на поляне с разбросанной всюду человечиной, над которой изощренно поработали хищники и стервятники, вызвали у бывалых мужиков поочередно три желания: блевать, бежать куда глаза глядят и стремление поскорее сообщить, куда следует. Все их позывы были реализованы. На место ЧП выезжал лично сам Бильдюгин. Он и опознал Стеньку по наколке приметной: на одной из его ягодиц был изображен дорожный знак «кирпич», а на второй - поясняющая надпись «Exit only». Предводитель шайки при жизни не терпел педерастов.
Если бы не посещал продажный подполковник по четвергам баньку специальную - с бассейном и девочками в составе теплой компании, где Стенька своей жопой хвастал, - схоронили бы труп разбойничьего вожака безымянным. По портрету опознать его уже не мог никто - сожрал медведь портрет. Любят они, медведи, это дело…
И Александр Игоревич уже огреб по самые помидоры от Борюни. Число жмуриков в подведомственном Бильдюгину районе росло, будто снежный ком. А Вертякову совсем не улыбалось слать в область дополнительные деньги, чтобы замять как-то неприглядные факты. Ему для спасения от расстройства даже процедуру номер четыре пришлось потребовать с Эллы Арнольдовны.
Но самое обидное было то, что Кислый, отправив гоп-компанию Стеньки на дело, успел уже сообщить наводчику Ловушко: мол, меры по вашему заявлению приняты. Теперь наглый майор начнет требовать свою долю. И как ему объяснять, что целая бригада братков сгинула бесследно? Впрочем, следы остались, конечно, но лучше бы их не было.
А в пятнадцати километрах от этих страшных следов стоял, будто крепость, дом на фундаменте почти в триста метров. Незыблемо стоял и безучастно. Знать не знаем, ведать не ведаем. Не видели. Не слышали.