Отшельник
Шрифт:
И Семен мотнул головой в ту сторону, откуда мы пришли.
– Вот и вся история, - закончил он.
– Знакомая история… - задумчиво сказал я.
– Знакомая, говоришь?
– Семен посмотрел на меня, - с тобой тоже такое было?
– Ну, не совсем такое, но кое-что было. Я не люблю об этом рассказывать.
Я бросил в костер сухую ветку и добавил:
– Что
– А ничего особенного не будет, - мрачно сказал Семен, - не знаю, у кого как, а у меня все будет очень просто. Объявят всероссийский розыск и в конце концов поймают. А там уж наверняка вышку дадут.
– Не суетись раньше времени, - сказал я и повернулся к Афанасию, который сосредоточенно наливал в наши кружки чай.
– А ты, народный ханты-мансийский герой, может быть, расскажешь, что у тебя с этим Штерном было? Все уже поведали свои душещипательные истории, один ты остался.
– Ну-ну!
– засмеялся Тимур, - по-моему, из всех присутствующих самая темная лошадка - это ты сам. Темнила еще тот. Я с тобой уже второй месяц, можно сказать, душа в душу, а о тебе ничего не знаю.
– И не узнаешь, - отрезал я, - в Библии сказано: многие познания умножают скорбь. А я не хочу тебя огорчать, так что угомонись.
– Нечестно, командор!
– с притворной обидой вскричал Тимур.
– Цыц мне тут! Ну, так что, Афанасий?
– Ничего, Майкл, - ответил он, - потом расскажу. Сейчас я чаем занят, видишь?
– Вижу, - я усмехнулся, - такое, понимаешь, важное дело, что и рта не раскрыть.
Ну, не хочет человек рассказывать, зачем его пытать?
* * *
Наконец впереди показался родной бревенчатый забор.
– Что-то твои собачки плохо службу несут, - я повернулся к Афанасию и увидел, что на его лице появилось выражение сильной озабоченности.
Афанасий скинул с плеча карабин и передернул затвор. Видя это, я тоже достал «беретту», да и остальные, подобравшись, взялись за оружие.
Подойдя к ограде, мы увидели, что ворота распахнуты настежь. Осторожно подобравшись поближе, я заглянул во двор. Кусай и Жучка валялись на земле и не шевелились. Их шерсть была залита уже засохшей кровью.
Дверь в дом была открыта и, следя за окнами, мы подобрались поближе. Потом, по моей команде, мы ворвались в дом, крича: всем стоять, лежать, не дышать!
– но увидели только мертвого Василия, который, лежа на полу вниз лицом, все еще сжимал в руках карабин. Видать, незваные гости оказались проворнее, чем профессиональный охотник и следопыт. А скорее всего, их было попросту больше. Причем, судя по всему, их было намного больше. На полу было множество следов, оставленных
Дверцы всех шкафов были распахнуты, ноутбука на столе не наблюдалось, исчезли также принтер, бинокль, - короче говоря, все, на что обычно зарятся домушники. Ящики письменного стола были выдвинуты - и, естественно, пропали деньги. Тут я выругался и, отбросив ногой разбросанные по полу шмотки, уселся на диван. Выругался я не потому, что у меня украли девяносто тысяч долларов, а потому что никогда не мог понять тех уродов, которые, взяв хороший куш, умещающийся в кармане, не сваливают с деньгами, а от жадности начинают хапать все подряд - компьютеры, принтеры, например…
Идиоты!
Хорошо еще, моя информация в компьютере защищена: если кто-нибудь посторонний попытается его включить, на жестком диске уничтожится все, что там есть, и он станет чистым, как мозг новорожденного барана. А самые важные вещи были скопированы на лазерный диск и хранились в другом месте. Так что я не особенно и пострадал. Вот только натоптали…
Я встал с дивана и пошел вниз.
Афанасий с Макаром вынесли убитого Василия во двор и, положив его на землю, обмывали ему лицо. Я не стал подходить к ним и присоединился к Семену и Тимуру, которые сидели за столом и курили.
Макар принес из сарая большой кусок брезента, и наши православные шаманы стали тщательно упаковывать покойника, перевязывая его шпагатом наподобие колбасы. Через десять минут на земле лежал аккуратный сверток, и, взвалив его на плечи, Афанасий и Макар удалились в тайгу.
Глядя им вслед, Тимур сказал:
– Вот так. Сейчас они зароют его где-нибудь на горочке, подальше отсюда, а потом устроят в своем сарае специальный шаманский молебен за упокой души раба Божия Василия…
Я встал и, подняв с земли опрокинутый самовар, поставил его на место.
– Тимур, сгоняй за шишками, - сказал я, - с дороги чайку - самое то.
– Сейчас самое то - горькой водки врезать после таких дел, - ответил Тимур, но все же встал и отправился в сарай за шишками.
– Прихвати лопату, - сказал ему вслед Семен, - собачек надо закопать.
Тимур, не оглядываясь, кивнул.
Тут мне в голову пришла очень важная мысль, и, торопливо встав, я снова пошел в дом. Должен признаться, что, спускаясь в подвал, я нервничал. И как только я сразу не догадался заглянуть именно сюда!
Но, к счастью, нервничал я зря.
Шкаф с инструментами стоял на месте, и я, облегченно вздохнув, сильно потянул за прибитый к нему сбоку брусок. Брусок повернулся, в бетонной стене щелкнул механизм, и шкаф плавно отъехал в сторону.