Отстрел
Шрифт:
С Пикадилли донеслась музыка — там начиналась демонстрация представителей сексменьшинств.
—Деньги по праву не мои… — Соотечественник протянул стофунтовки. — Я вытащил их у вас из-под ног…
Небольшого роста, курносый, с несвежим одутловатым лицом, он выглядел как после сильной поддачи; утром успел поправиться.
—Тут тысячи три. Может, больше… — Купюры были вложены в узкий прозрачный пакет. — Предпочтительнее, конечно, разделить между нами…
Сбоку виднелся ветхий заброшенный киоск. Они отошли к нему. Киоск стоял пустой, со
—Но это вам решать…
Игумнов пристально взглянул на попутчика. Прием был стар как мир. Его собирались кинуть на полторы тысячи, предложив в обмен первосортную английскую туалетную бумагу, аккуратно нарезанную, в прозрачном пакете, с двумя выложенными поверху стофунтовками. В России для этой цели вместо туалетной бумаги использовали календари, выпущенные Гознаком. Что-то стояло за этим. Человек, набившийся ему в попутчики, не был обычным кидалой. Да и Миха — московский авторитет — никогда не опустился бы до фармазонства. И, уж конечно, не бросил бы куклу Игумнову, с которым его связывали чисто дружеские отношения. Жид явно играл чужую игру.
—Так что поздравляю… — Кидала изобразил на лице радость. — Держите!
Игумнов поманил его ближе.
Верхний металлический ряд зубов, делавший его похожим на ординарного уголовника, мелькнул тускло.
—Твой паспорт!
Со стороны Оксфорд-стрит неожиданно возникли двое полицейских — поджарые, средних лет, — в белых аккуратных сорочках, черных брюках, черных легких касках, при черных галстуках. Английские л е г а в ы е направлялись в их сторону. Они о чем-то болтали, помахивая короткими черными дубинками, не переставая поглядывать вокруг.
—Живо!
Соотечественник предпочел не рисковать.
—Пожалуйста, начальник!.. — Он опасно улыбнулся. «Союз Советских Социалистических… Варнавин Виктор… Номер УВД, выдавшего документ…»
Варнава!..
По оперативным данным, которые никогда не фиксировали на бумаге, земляк Игумнова Туманов, по кличке Жид, гарантировал безопасное прохождение партий газового и охотничьего оружия из Европы в магазины генералов-отставников МВД, которые пооткрывались в Москве.
Лицензионно-регистрационная служба находилась в системе Министерства внутренних дел, и потому отставники других ведомств не могли составить им серьезную конкуренцию… Недавние противники — авторитеты типа Жида — были в этом их главными и желанными партнерами. Бывшие начальники главков принимали их на высшем уровне, наперебой демонстрировали расположение и благоприятство.
Что касалось Варнавы — он был не только кидала и фармазон, мастер на все руки. Кроме всего, держал собственное бюро, предоставлявшее девиц для сопровождения за рубеж… По сводкам оперативной информации МВД он проходил связью столичных авторитетов — Сметаны и Серого.
Игумнов перелистал паспорт. В Соединенное Королевство из Москвы оба прилетели в один и ни же день
Игумнов моментально догнал: «Тут он как частный детектив или секьюрити!». Большой лондонский сбор российских охранников под названием «Защитить себя и свой бизнес!» проходил в конференц-центре Елизаветы II.
—Ты с семинара служб безопасности!
Официальная часть тусовки завершилась накануне. Сегодняшний день был свободный. Братва гуляла. Наутро двумя рейсами секьюрити возвращались в Москву.
Игумнов участвовал в семинаре как частный детектив «Лайнса». Он представлял ассоциацию также на двусторонних встречах с английскими партнерами и по заданию Рэмбо интересовался соотечественниками, входившими в международный преступный картель «Наркотики. Оружие. Девочки».
—Второй кто с тобой?
Британский полицейский патруль был уже в нескольких метрах. Одутловатое нездоровое лицо Варнавы покрыла испарина. Он попал между крысятниками двух государств.
—Может, потом? Мы ведь еще увидимся сегодня…
Варнавин тоже смекнул, что к чему. Вечером предстоял торжественный заключительный гала-банкет семинара.
—И в Москве тоже встретимся…
— Быстро! Пока я не обул обоих! Кто он?
— Не знаю! Познакомились в отеле, поддали…
— Какой отель? — Секьюрити проживали в двух центральных гостиницах.
— «Черчилль».
На рассвете из Москвы звонил президент ассоциации. Игумнов еще сидел у телевизора.
— Что смотришь? — Рэмбо ждал припозднившихся авторитетов. — Детектив?
— И эротику.
По коммерческому каналу гнали два эротических фильма и еще крими.
—Это как же?
— Перехожу с канала на канал…
— Я по поводу нового заказа. Фондсодействия процветанию. — Рэмбо дал понять: речь шла об освобождении заложника. — Фонд «Дромит»!
— Ичкерия?
— Иврит. Начинай вентилироватьу себя…
Когда что-то закручивалось, то всегда сразу в нескольких местах, с разных сторон. Игумнов рискнул наудачу:
— Что за фирму здесь представляешь? «Дромит»?
Варнава едва не сел от неожиданности:
— Ты что, мент?!
— Быстро.
Вопрос был последний. Варнава взял себя в руки:
—«Новые центурионы»! Слышал?!
В голосе прозвучала угроза.
В агентстве коммерческой безопасности в Москве подчиненным Бутурлина не спешили открыть. Наблюдали в «глазок» стальной двери.
—Пусть старший подойдет!
Живая легенда РУОПа — увенчанный выговорами и последними предупреждениями за нарушения закона и пьянки, но постоянно отличавшийся и снова одно за другим снимавший взыскания зам Бутурлина Савельев (для многих, близко его знавших, Савельич) — мордастый, грузный, в пестрой камуфляжной куртке, подался вперед.
В своем постоянном повторении бесплодный труд Савельича был сродни сизифову.
— «Новые центурионы»?
— Точно!
Послышался звук отодвигаемого засова. Дверь уже открывали.