Отстрел
Шрифт:
В бандитский колер негусто были вкраплены бизнесмены — партнеры фонда «Дромит», банки-учредители, земляки, друзья Ковача, партнеры Арабовых. Многие явились с собственными секьюрити.
Из уважения к Нисану, к Неерии похороны Ковача проходили по высшему разряду. В толпе раздавали тиражированные цветные фотографии обеих жертв. Неерия и его команда, прилетевшие из Самарканда, прямо из Домодедова уехали в морг, в Хользунов переулок, должны были вот-вот появиться. На Главной аллее уже распоряжался Красноглазый — с пухлой кожаной барсеткой
—Аркан… — Рэмбо показал на него Игумнову. — Главный советник…
Административная пара занималась нечаянными свидетелями-посетителями, случайно оказавшимися на кладбище. Зрелище бандитских похорон произвело на старых клюшек — божьих одуванчиков жуткое впечатление. Аркан и дама-администратор приняли экстренные меры.
— Помолитесь за раба Божьего… — Администраторша быстро совала в руки крупные купюры. — И главное, никому не надо завидовать… Это ведь нехорошо, правда? Каждого хоронят, как он того заслужил… Ведь так?
— Конечно, конечно… — Облагодетельствованные понемногу приходили в себя.
Кто-то показал в сторону ворот.
Эстрадный певец — суперзвезда шел по Главной аллее в окружении тоже очень знакомых по теле— и киноэкрану людей. Без него обычно не обходились ни одни бандитские похороны.
Почти одновременно прибыли вторые лица руководства «Дромита».
Рэмбо обернулся к Игумнову:
— Неерии, Савона еще нет. Второй слева, идет сюда… Начальник службы безопасности.
— Я его встречал в главке.
— Теперь в «Дромите». Привет…
Рэмбо поймал короткий, напряженный взгляд подошедшего. Экс-начальник главка держался дружелюбно, как человек, не обретший пока опоры в новой среде.
— Рад встрече…
— Только повод печальный.
— Что поделаешь?..
Толпа в начале аллеи зашевелилась. От главного входа показался модерновый микроавтобус «Скорой помощи». «Амбуланс» — на базе японской «тойоты». Следом двигался черный закрытый «кадиллак» с Ковачем. Катафалк. Позади въезжали еще машины. Неерия, близкие родственники покойного и наиболее уважаемые из гостей прибыли в серых «линкольнах» за темными стеклами. Пятнадцатиметровые свекающие лаком длиннющие лимузины сразу отсекли толпу от храма.
—Неерия…
Сопредседатель совета директоров — молодой, в костюме из «льющейся» ткани, с блестящей черной шапкой волос — показался в толпе лишь на секунду. Его тут же скрыли сопровождающие. Секьюрити, свита…
Ковача привезли в черном отлакированном гробу с крышкой, откидывавшейся на сторону, на петлях, как дверца. В «кадиллаке», кроме юной вдовы, находились еще одетые во все одинаковое — траурное, закупленное фирмой, — четыре его сестры. Мать не приехала.
—Я сама. Сейчас. — Черты юной вдовы резко обозначились.
Она качалась, словно от ветра. Женщина-секьюрити, находившаяся все последние сутки вместе с вдовой, придвинулась,
В храме громко запели. На крыльце показались двое священнослужителей и с ними монахиня. Аркан, переместившийся с аллеи к «кадиллаку», подал знак рукой — накачанные, в черных шелковых сорочках, в костюмах, делавших еще шире в плечах, бойцы из «Дромита» подняли гроб за ручки, прикрепленные по обеим сторонам футляра. Под звуки песнопения черный ящик проплыл в церковь, за ним потянулись близкие, друзья… На кладбище стало совсем тихо, если бы не вороны…
Рэмбо прошел вместе с руководителями «Дромита», следом двинулись все желающие.
Игумнов минут на сорок был свободен. Он подошел к церковному киоску у входа. Тут торговали свечами. Достал деньги.
—Эту…
—Пожалуйста. Не знаете, кого хоронят? У кого не спрошу — никто не знает!
Продавец хотел что-то добавить, но остерегся.
Большинство приехавших боевиков остались на Главной аллее, разбились на группки.
Игумнов свернул в боковую. Тут начинались погребения знаменитых спортсменов. Альметов, Стрельцов… Тут же хоронили больших актеров. Их могилы украшали живые цветы, в плошках со стеарином чадили фитили.
Чем дальше от входа, тем больше виднелось повсюду следов запустения. Невывезенные контейнеры с мусором, проволочные основы венков…
Панихида по убиенному секьюрити длилась около часа.
Рэмбо стоял справа от алтаря среди приглашенных Неерией.
Люди были очень разные: космонавт; работники мэрии; несколько банкиров первого круга, направивших в свое время известное письмо властям и оппозиции с предложением сделать шаги навстречу друг другу; оба генерала — первые лица московского «Рассветбанка» — Юра и Гореватых…
Тут же находился и знаменитый певец.
Вице-президент «Рассветбанка» Гореватых шепнул:
—Ему не привыкать: его приятелей стреляют чаше других.
Он не шутил.
— Мы послали факс в «Коммерсант дейли». Завтра он будет в номере. Вознаграждение за помощь в поимке убийцы. Может, кто-то из частных детективов тоже заинтересуется…
— Может статься.
Рэмбо огляделся: «Рыбацкого банка» — постоянного партнера «Дромита» — никто не представлял на панихиде.
—Сегодня Нисан, завтра я, Юра… — Генерал Гореватых кивнул на президента банка. — Неерия… Кто угодно!
Юра заметил:
—Мы должны выступить в качестве одного заказчика. Тогда и общий взнос был бы весомее.
Рэмбо не брал заказов:
— Много работы. Сожалею.
— Это мы должны сожалеть.
Ковача опустили в землю недалеко от входа, рядом с другим спортсменом, убитым в таком же московском подъезде.
Хоронили без гражданской панихиды, никто не произнес и двух слов над свежей могилой.
Сестры и племянницы Ковача — угловатые, незавидные, в черных одинаковых пиджаках и длинных юбках — держались напуганно. Их опекал охранник с газовым пистолетом на поясе.