Отстрел
Шрифт:
— Мне сейчас позвонил этот маразматик. Мокеич… Он, понимаешь ли, озабочен! Звонит по всем номерам…
Предчувствия оправдались. Известный в прошлом корифей Петровки, отставник, занявшийся прогоном охотничьего гладкоствольного и нарезного оружия, по своим каналам мог запросто поднять кого угодно. Хоть самого министра! Среди ночи… Деятели такого масштаба не беспокоили по пустякам. Особенно ночью. Отслеживалась связь: звонивший контролировал разрешения на торговлю оружием, другой с генеральским размахом торговал им.
— Что он хоть там натворил?
— Тут как посмотреть…
— Мокеичу звонили из Государственной думы, просили
«Нашел дурака…»
— Сам понимаешь. Как бы не влететь в непонятное. Вообще-то смотри сам… Нужна тебе головная боль? А то — подписку ему в зубы. И чтобы в двадцать четыре часа вон из Белокаменной! Или отдай по территориальности…
— Так, наверное, и сделаем…
—В Сто восьмое отделение, что ли?
Бутурлин положил трубку. Поднялся к окну.
«Хрен вам! Из Сто восьмого вы его заберете и сразу в Антверпен или на историческую родину. Хотя какая историческая у вора в законе?»
День в Иерусалиме выдался особенно знойным. Как и все лето в целом. Синоптики не отмечали такой жары последние пятьдесят лет.
«Ирина, Хэлена-турс» перенесли часы работы на ночные и предрассветные. Хлопали желтыми глазницами переключенные на постоянный режим светофоры. Улицы были безлюдны. За окнами, — на обе стороны для сквозняков, с обязательными решетками от шальной гранаты араба-террориста — постоянной приметы иерусалимских домов, — было темно. На тротуаре внизу вокруг мусорных ящиков величиной с баркасы белели целлофановые пакеты с мусором. Подготовка к симпозиуму по вопросам выживания шла полным ходом.
—Смотри. — Брюнетка ткнула в факс, который пришел накануне. — Этому господину посоветовали жить в «Аккордеоне»… — Они называли так одну из гостиниц-спален, что высились вдоль шумной трассы.
Вертикальные белые и черные полосы по фасаду действительно напоминали клавиатуру.
—Фантастика… — Блондинка взглянула в зеркальце сбоку над столом, осталась довольна.
Они еще вернулись к отелю.
— Безусловно, «Аккордеон» по уровню безопасности относится к самой низкой категории. Это ночлежка!..
— Кроме того, в ней опасно! Я уже не говорю о персонале.
— Массажный кабинет…
Помощницы смотрели на все трезвыми глазами. Для нескольких московских гостей и их сопровождения — секретарей, секьюрити, советников — иерусалимская команда бывшего ленинградского стряпчего выбрала «Кидрон», расположенный в престижном дорогом районе, на достаточном расстоянии от вечно кишащих туристами пешеходных зон вокруг крохотного Бен-Ихуда, района, связанного с мельницей Монтефиори, прибежищем людей искусства — художников и литераторов. Возведенный на высоком холме, прилегающем к знаменитой горе Герцеля — высшей точке Иерусалимского нагорья, с его военным кладбищем и могилой основоположника государства, — отель был в достаточной мере укрыт от нескромных взоров. С вершины горы открывалась впечатляющая панорама. Снизу к отелю вело ответвление шоссе, которое можно было легко взять под контроль. Кроме того, к отелю можно было подъехать, спускаясь со стороны горы Герцеля. Гостиницу окружали богатые виллы миллионеров и религиозных евреев. Чуть ниже находился колледж для девочек из религиозных семей. Приезжим предназначены были восточные апартаменты. Тут почти до полудня было тихо и прохладно, в прозрачном воздухе прорисовывались сотни белых зданий из иерусалимского камня, расположенных на разных
Стряпчий приехал на такси около полуночи, возбужденный.
—Мы должны быть осторожны! Читайте… Там, внизу!
В руке он держал «Московский комсомолец».
—Вот! — Стряпчий прочитал вслух: — «…Труп 34-летнего сопредседателя известного в Москве Фонда содействия процветанию человечества „Дромит“ Нисана Арабова был обнаружен на рассвете в подъезде его дома в центре столицы…» Улавливаете? «Рядом находился его мертвый телохранитель. Как рассказали нашему корреспонденту в Региональном управлении по борьбе с организованной преступностью, банкир в ближайшие дни должен был вылететь по делам в Иерусалим. Заказные убийцы поджидали свои жертвы в подъезде и сразу открыли огонь на поражение. Киллеры скрылись через несколько минут, не оставив милиции практически никаких шансов… Представитель РУОПа полагает, что причиной убийства мог явиться отказ фирмы уплачивать дань местной преступной группировке…» Тут еще строчка: «Специалисты считают, что Неерия Арабов, унаследовавший пост председателя Совета директоров „Дромита“, получил в наследство также полный груз проблем Фонда, не разрешенных убийством его брата Нисана…»
Разборка с «Рыбацким банком» была назначена недалеко от Митина. По Волоколамке. Из Москвы гнали на четырех машинах. Водитель Рэмбо и личный телохранитель, бывший капитан милиции, был начеку. Регламент бандитских разборок был известен и строго соблюдался:
— перенос и отсрочка разборки не допускаются;
— переговоры начинаются точно в назначенное время;
— опоздавший может заранее считать себя проигравшим.
Как и тот, кто по каким-то причинам не прибыл на место встречи.
Рэмбо сидел на «посольском» месте — сзади, по диагонали, рядом с Неерией. Рядом с водителем расположился глава службы безопасности Фонда Воробьев.
О ксерокопии чека на швейцарский банк Рэмбо умолчал, предпочитая сообщить в надлежащее для этого время. Как и о том главном, о чем Плата сказал в конце, поняв, что Рэмбо не собирается сдавать его в руки ментов.
Аркан вместе с Игумновым находились во втором «мерседесе» «Лайнса», шедшем вплотную за «очень важными персонами» — ВИПами. С ними ехали секьюрити «Лайнса». Еще дальше шел «мерседес» с секьюрити Воробьева.
Четвертая машина со сканирующей аппаратурой замыкала кортеж.
Неерия знал, что Рахмон-бобо дома, у себя на квартире. Это было добрым предзнаменованием.
— Держи… — Это была обнаруженная в квартире рэкетира копия платежки. — «Рыбацкий банк» оплачивает охрану твоего человека… Получатель — Фонд психологической помощи… Теперь мы им вклеим! Его поддерживал и «Рассветбанк» с генералом Гореватых, пользовавшимся авторитетом в известных кругах. Держи, Аркан… Советник должен был выступить в качестве его представителя.
— Спасибо, Сережа… — Один из немногих, он называл Рэмбо по имени. — Я надеюсь, в Иерусалиме будет все тоже о'кей…
Понимал ли Неерия, по какому острию ходит?..
День сбора там неумолимо приближался. Столичным криминальным авторитетам, предавшим бухарскую братву, и конкурентам «Дромита» появление Неерии на суде русской мафии за рубежом было равносильно смертельному приговору.
«Убравшие Нисана сделают все, чтобы этого не допустить…»
Рэмбо боролся за его жизнь пока только на дальних подступах к Иерусалиму. Заказ был стремным.