Отступник

Арментроут Дженнифер Ли

– За нас я не беспокоюсь, – ответил Доусон, и мне хотелось треснуть его по башке, потому что ему как раз стоило за них беспокоиться. – Отпустить вас на встречу с какими-то гребаными Аэрумами и попытаться убедить их нам помочь? Это чертовски опасно.

Безусловно.

Отрицать это – значило грешить против истины, а я никогда не был лжецом и не собирался им становиться сейчас.

Арчер наклонился вперед, опираясь руками на стол и практически нависая над Доусоном. Его глаза встретились с глазами моего брата.

– Мы с тобой практически

не знаем друг друга – это так, и у тебя нет причин верить всему, что я говорю, но обещаю: я сделаю все для того, чтобы Дэймон и Кэт вернулись вместе с Ди. Можешь на это рассчитывать.

Откинувшись на спинку стула, я уставился на Истока.

Я бы никогда и ни за что не признался в этом, но Арчер… да, порой он бывал довольно-таки крут, и сейчас мне очень понравилось то, как он все это сказал. Черт побери, он готов был пойти на все, лишь бы исполнить свое обещание и привезти назад не только нас, но и Ди. Хотя знать, что я при этом чувствую, ему совершенно не нужно.

Мы закончили завтракать – словно впереди нас ожидал вполне заурядный день, – пытаясь не думать о том, что, несмотря на все обещания Люка и Арчера, эта наша встреча вполне могла оказаться последней. Мы с Кэт упаковали запасную одежду, которую нашел для нас Арчер.

Сердце отчаянно забилось в груди, когда я увидел, как Кэт запихивает последний свитер в обнаруженную в шкафу спортивную сумку. После нашего отъезда события должны были разворачиваться очень быстро, и кто знает, что ждало нас во время путешествия или при встрече с Хантером.

Возможно, это и действительно был последний раз, когда мы с Кэт остались наедине.

И я вовсе не был пессимистом. К нам же приставили Арчера. Так что в ближайшем будущем мы будем накрепко склеены друг с другом. А если все полетит в тартарары, то, возможно, сейчас истекают наши последние минуты, когда мы еще вместе.

Застегнув молнию на сумке, Кэт повернулась. Волосы ее были распущены – мне всегда это нравилось. К ее щекам прилил нежно-розовый румянец, а огромные серо-голубые глаза, казалось, не умещались на ее лице.

Уголки ее губ приподнялись, из чего я сделал очень важный вывод: она все еще могла улыбаться, по-настоящему улыбаться, несмотря на весь бардак, творившийся вокруг.

– Что? – спросила Кэт.

– Ничего. – Я сделал шаг вперед, а потом еще один и, наконец, оказался прямо перед Кэт. Ей даже пришлось откинуть голову назад.

Я медленно впитывал глазами черты ее лица, потом прикоснулся ладонями к щекам, запоминая ее высокие скулы, ресницы, более густые у края глаз, слегка вздернутый нос и пухлую нижнюю губу.

Черт возьми, нельзя терять эти минуты! Я хотел провести их, боготворя Кэт. Больше всего я сожалел о том, что мы и наши пути были такими разными. Это не означало, что мы не могли быть вместе и так далее, но впервые я мечтал о том, чтобы быть человеком, чтобы мы с Кэт принадлежали к одному племени и никакая раса инопланетян не вторглась бы на Землю.

Я хотел, чтобы мы оба окончили школу, как нормальные тинейджеры, вместе поступили в университет и, вместо того, чтобы, собрав вещи, лезть в самое логово к банде социопатов, мы бы строили планы насчет уикенда на пляже – в общем, вели бы себя как, черт подери, ведут себя обычные люди, когда их планета не находится в состоянии войны. Но тратить время на мечты о том, чего не может быть в действительности, – это для неудачников. А я тратил и без того очень ограниченное время.

Я склонился к губам Кэт и сперва поцеловал ее нежно, но когда ее руки легли мне на плечи, а затем обвились вокруг моей шеи, поцеловал ее глубже. Господи, я мог бы питаться одним только ее вкусом.

Неспешно – хотя мы очень даже спешили! – я следовал рисунку ее губ, стараясь хорошенько их запомнить. Кэт тихонько, чуть задыхаясь, застонала и прижалась ко мне, а ее пальцы пробрались сквозь волосы к моему затылку. Потребность оказаться в ней захлестнула меня, пронизывая каждую клетку моего существа.

Руки мои скользнули вдоль боков Кэт, на мгновение остановились на талии, а потом я погладил ладонями ее бедра, столь чудесно закругленные. Я хотел быть к ней ближе, хотел быть в ней. Я вел себя как ненасытный мерзавец, но ей это нравилось.

– Две минуты? – спросила Кэт.

Я ухмыльнулся, прижимаясь губами к ее губам, а потом проложил дорожку из поцелуев к ее уху.

– Гм, мне нравится ход твоих мыслей.

– Ничего удивительного.

– Ты хорошо меня знаешь.

Кэт отпрянула назад и выскользнула из моей хватки. Она встретилась со мной глазами и с озорной усмешкой стащила через голову свитер.

О да, черт подери.

Остатки рационального мышления испарились окончательно, когда за свитером последовали брюки и остальная одежда. Розовый румянец самого прелестного оттенка залил все ее тело, но она не опустила голову и не пыталась спрятаться от меня.

Да, Кэт привлекала меня абсолютно всем. Она красива, но дело совсем не ограничивалось этим. Она невероятно сильная и носит шрамы – свидетельство ее силы – гордо, как профессиональный боец. Она умна и упряма, но, самое главное, добра, и, разделив мою любовь, одарила меня таким даром, о котором можно только мечтать.

И это самое важное, что я усвоил из нашей истории.

Любовь – это дар.

Я тоже сбросил одежду и обнял ее. Мне не нужно было говорить ей о своей любви. Слова не имели значения, потому что их слишком часто повторяли. Действия всегда имели большую ценность, большую силу.

И я доказал ей это.

Сперва на коленях, потом на узкой кровати, чувствуя жар ее груди под моей грудью, а потом я снова опустился вниз. Я хотел большего, намного большего, но я не предусмотрел, что нам придется предохраняться, и не захватил необходимых средств из особняка мэра. Учитывая все происходившее вокруг, нам сейчас не хватало только крошечной Кэт или маленького Дэймона…