Оттенки
Шрифт:
— Погубили все-таки старую телегу, — сказала Тийна огорченно. — Так вы и новую разобьете — и телеги развалите, и себя покалечите.
— Ну, не всем же разваливаться, как этой старой рухляди, — сказал парень, которого Каарель взял себе в помощники.
— Пришло к концу последнее родительское наследство, надо новое заводить, — сказал Каарель.
— Надолго ли тебе и нового хватит, — отвечала Тийна.
Мужики с грохотом понеслись к полю в новой телеге на железном ходу. Но в этот день подвоз камней им закончить не удалось — помешала
— Не ходи сегодня, пусть лишний день полежат, — уговаривала Тийна. — Опять повредишь себе.
— А кто нам велит надрываться, мы сегодня примемся за те, что полегче, — ответил Каарель. — Большие оставим, в другой раз свезем.
И так как Тийна не отвечала, Каарель немного погодя сказал опять:
— Разве мы уж и не мужчины, что ты нас к камням допускать боишься!
— Чего мне бояться! Ты сам потом ни рукой ни ногой двинуть не можешь, в груди так и хрипит, как у столетнего старика.
— В легких все равно хрипит, а от безделья они не поправятся.
Мужчины отправились в поле. Тийна еще раз напутствовала их просьбой, чтобы не подымали слишком больших камней.
Дома, разгружая воз, Каарель вынужден был один скатывать самые тяжелые камни к себе на колени, вернее, брать камни в обхват и бросать подальше от телеги, чтобы они, падая, не разбили колес. Каарель сознавал, какой вред причиняет эта тяжелая работа его легким, но все-таки привозил одну телегу за другой и приподнимал камни, сбрасывая их на землю. К концу дня они вкатили на повозку большой валун. Перед тем как его снимать, Каарель с минуту колебался.
— Попробую — что я, в самом деле, не мужчина, что ли? — проговорил он наконец и храбро взялся за камень, чтобы скатить его на землю. Но силы изменили ему, руки и ноги оказались слишком слабыми. Второпях он споткнулся и упал на колесо. Из последних сил пытаясь вывернуться из-под камня, он зашелся раздирающим кашлем и вместе с валуном свалился под телегу между колесами. В этот момент лошадь тронула.
— Ай, ай, ай! — закричал несчастный.
— Тпрр! — завопил мальчик. — Помогите!
Плотники и Тийна уже бежали на помощь.
— Держи лошадь! — закричали они мальчишке.
— Господи помилуй! — причитала Тийна. — Идите же поскорее! Теперь ему конец! Вот эти камни до чего довели!
Вскоре Каареля вытащили из-под телеги и из-под камня. Правая нога у него совсем не действовала, ступить на нее он не мог. Сначала думали, что нога переломана, но кости оказались целы.
— Помогите мне пройти в комнату и лечь, я сам не могу, — сказал Каарель.
— В комнате дыму полно, я постелю тебе здесь, — предложила Тийна.
— Ничего, что дым… это не беда.
— Ты там задохнешься.
— Э, не задохнусь.
— Ладно, вносите его, только осторожнее, я приготовлю
Вытянувшись в постели, Каарель почувствовал сильную боль под сердцем, в правом боку и правой ноге, но удержался от стона.
Тийна молча грустным взглядом смотрела на мужа.
— Где у тебя больше всего болит? — спросила она погодя.
— Везде болит, — ответил Каарель. Сказав это, он сильно закашлялся от дыма, сплюнул, и Тийна испуганно закричала:
— Ты харкаешь кровью!
Каарель ничего не ответил; но он и сам чувствовал, что кашель на этот раз не такой, как всегда.
— Здесь, в дыму, ты будешь все время кашлять, — сказала Тийна. — Я устрою тебе постель на дворе, люди отнесут тебя, полежишь, пока пройдет дым.
Сначала Каарель протестовал, но потом ему пришлось уступить.
— Дом-то строишь, да только вряд ли он тебе понадобится, — сказал Каарелю один из рабочих.
Тот только застонал в ответ.
— Поверни меня так, чтобы я мог видеть дом, — сказал он Тийне. И когда его просьбу исполнили, он стал с удовольствием следить, как под ударами топора белоснежные щепки разлетаются во все стороны, падают на землю или застревают где-то на деревьях. Стены нового дома поднимались все выше.
В воскресенье утром Каарель почувствовал себя лучше, приподнялся и сел на постели. Еще в пятницу у него правый бок и нога были покрыты твердой опухолью, сейчас она немного спала, Каарель уже мог двигаться.
— Видно, начинаешь поправляться, — сказала Тийна. — Когда ты лежал под колесами, я уже думала, что тебя задавило насмерть.
— Уж сразу и насмерть! Я даже не понял, как это случилось. Камень и не очень-то тяжелый был, просто вдруг на меня слабость нашла, что я его не смог осилить, — говорил Каарель.
Под вечер в Кадака явились старики. В глазах старухи светилось злорадное любопытство.
— Пришли проведать: слышали, Каареля камнем придавило, — сказали они.
— Думали, до сих пор под камнем лежу? — спросил Каарель.
— Да, два дня пластом лежал, шевельнуться не мог, сегодня в первый раз поднялся, — отвечала Тийна, как будто не расслышав слов Каареля.
— С этими камнями всегда приключится какая-нибудь беда. Я своему старику никогда не давала с ними возиться, где ему их все с поля перетаскать, они там местами лежат словно овцы — целым стадом. Расколешь их какой-нибудь десяток, а здоровье навсегда потеряешь. Стоит ли на это силы изводить!
Каарелю показалось странным, что старуха не ищет ссоры: даже голос ее был сегодня ласковее, чем всегда. Это заставило его призадуматься. Постройка нового дома подходит к концу. Не хотят ли они переселиться в Кадака? Этого еще не хватало! И Каарель спросил вызывающе:
— У вас дело какое к нам есть или так просто пришли?
— Тебя проведать пришли, какие еще дела, — ответила Тийна.
— А что им меня проведывать, я от этого не поправлюсь, — ответил Каарель Тийне, словно стариков и не было рядом.