Оттепель
Шрифт:
Вот только организм все мои оправдания мало интересовали, я чувствовал, как органы медленно, но восстанавливаются. А значит вскоре я захочу есть. В общем есть такое замечательное слово Надо. Прикинем. Стена, лестница, постоянный источник света – значит я нахожусь в помещении или рядом с ним снаружи. Но первое вероятнее, по крайней мере, ветра я не ощущал.
Дальше. Если я в помещении, то должны быть либо зал, либо комнаты, либо офисы, либо казармы. В любом случае, найти что поесть можно в любом месте. Понятно, что если я в библиотеке, то шанс найти съестное будет только в коморке сотрудников. А для этого надо найти это самое помещение и все в нем обыскать. Пока на ощупь. Ну а
Короче хватит думать, прыгать надо! Ну или ползти. В моем случае.
Вздохнув я положил руку на пол и наклонившись всем телом брякнулся на металлические листы. Нет, ну хотел то я лечь, аккуратненько так. А в результате приложился лицом заработав здоровенную шишку на лбу. Ну или не заработав, мягких тканей там все еще было не много так что кость, обтянутая тонким слоем кожи, просто глухо стукнула. Даже отзвука никакого не произвел, не то что звона. А ведь это был еще один способ позвать на помощь, просто найти что-нибудь тяжелое и желательно металлическое и как следует постучать.
Попробовав приподняться на локте, я понял, что дело это безнадежное. Пришлось ползти не то что по науке – по наитию. Руку вперед, локоть согнуть. Правой культяпкой подтянуться. Адская боль пронзившая тело при попытке упереться обрубками ног привела к справедливой мысли что ну его нафиг. Обойдусь тем что есть. Благо никто меня не торопил. Ползи себе. Сколько влезет. Сдохнешь от голода правда по пути – ну так уж сам виноват.
Так что выработав темп я решил его придерживаться, пока остаются силы. Подтянул себя. Ощупал стену на наличие дверей, благо она с правой стороны, и снова ползи. Каждое движение давалось с большим трудом, отдавало болью во всем теле. Но была и приятная часть. Есть чему болеть. Значит еще живу, трепыхаюсь. И есть возможность двигаться дальше.
Ну и оглядываться по сторонам я не забывал, хоть и давалось мне это с трудом, и большой пользы не приносило. Но выяснил что свет остается на том же месте примерно. И вывод из этого был весьма интересным. Либо, что мало вероятно, он двигается вместе со мной. Либо, что точнее, он такой здоровый или так далеко что мои потуги отползти не делают никакой разницы. Либо, и это будет самое неприятное, и к сожалению, наиболее реальное, ползу я по кругу.
Почему мне не нравился последний вариант? Да очень просто. Если все так – значит я в замкнутом пространстве. Да, тут не особенно холодно и есть свет. Может я даже еду найду. А вот что делать если вода снова начнет прибывать? Что-то мне подсказывает что в цистерне сверху выхода нет. Уж больно она здоровая, и опять-таки нет ветра.
Единственное, что отвлекало меня от мыслей, было мое собственное дыхание и необходимость заставлять сделать следующее движение. Но к счастью длилось это не долго. Метр я преодолевал минут за двадцать. Ну или не метр, не знаю. Просто нащупал небольшие бугорки на стыке между полом и стеной. Будем считать плинтусе. И решил, что раз кулак, с выставленным большим пальцем, между ними помещается то пусть это будет ровно десять сантиметров.
Ну и считал каждый такой пролет. Не знаю почему, но была у меня привычка считать расстояния. А еще ветер чуять и примерно скорость его замерять. Для чего это было важно? Для гидрометцентра? Нет, как-то не чувствовал я себя сотрудником метеостанции. Ветер, расстояние, дифракция, температура для подсчета поднятия воздушных потоков. Кому это все может понадобится?
А черт его знает. На этом мысль моя остановилась поскольку под безымянный палец на стене я прощупал выемку. Дверь, братцы!
Немедля ни секунды решил залезть внутрь. Ну а что я в коридоре не видел? И не надо говорить ничего, и так понятно, что зрение
От напряжения, когда затаскивал голову и плечи дважды терял сознание. Организм, зараза, никак не хотел понять мои на него чаянья, и всячески призыва к покою. Какой к черту покой если жрать нечего? Ну да ничего. С десяток минут страданий и боли и моя обезображенная тушка наконец ввалилась в помещение. Ура, товарищи. Где бы я не был – я залез.
Осталось найти что-то достойное. И, господи, пусть это будут протеиновые батончики.
Глава 4
Ну что сказать. Облом, это антоним к слову успех. Ну то есть обнаружилось в комнате сразу много чего. Во-первых, я нашел кровать, далеко не первой свежести. Явно самодельную, и какую-то маленькую. Не то для коротышек делали, не то для детей. В общем для меня, наверное, в самый раз будет. Пока ног нет. Почему пока? Да вот чесались мои обрубки очень сильно. И во время ощупывания, пока отдыхал от заползания через порог, обнаружились на них небольшие выпуклости. Тоненькие такие, мягкие, словно молодые росточки из земли лезут.
Вот только попробовал погнуть, и мгновенно такая боль пронзила, прямо до середины спины. Сразу понятно стало – не трогай. А что, я же не против. Ходить я на них все равно не могу. Так что, хай растут. Авось что полезное появится. Вот только мучали меня сомнения что без нормального питания рост этот скоро прекратится. А значит на первый план вновь выходила проблема еды.
Прополз по стеночке и кровати до угла, в котором стоял не то горшок, не то торшер. Оттуда шел поток неяркого света, так что по умолчанию ничего съедобного быть не могло. Не мог же я питаться лампочками? Кстати этот тоже состоял из маленьких светящихся пятен. По крайней мере мои глаза так его воспринимали. И тут два варианта, либо я попал на склад гирлянд, либо у меня проблемы с восприятием света.
Нет, конечно проблемы у меня были, это понятно. Картинка была такая что я с огромным трудом мог отличить светлое от темного. Но в целом постепенно становилось лучше. Правда пока я не мог с уверенностью сказать, что зрение улучшилось, но оно восстанавливалось – это вполне однозначно.
Дальше вдоль стены был офисный стул и такой же стол. И то и другое из пластика. Добравшись до встроенной тумбочки, я подтянулся и уперев спину в дерево с надеждой раскрыл первый ящик. Ощупывать каждый предмет в нем было не самым сложным заданием на сегодня. Но вскоре я с сожалением понял, что ничего съестного в нем нет. Только тетради и папки. Желудок призывно забурчал, объявляя, что готов сожрать даже листы бумаги. Но я его энтузиазм не поддержал.
Не знаю уж чем я питался до того, как очнулся – но сейчас мне нужна была нормальная еда. На бумагу я пока был не согласен. Но галочку в уме все же поставил. Если бумага натуральная, а не специальный вохровый пластик, то она содержала целлюлозу. А древесину в голод вполне можно было есть. С рядом ограничений правда – но можно. Ну, типа, выварить в кипятке до растворения. Добавить, чего съестного. И только потом. Но нет, это пока не мой вариант.
Вздохнув я открыл следующий ящик. Опять бумага. Какие-то книги, блокноты. Черт, откуда в этой комнате столько барахла? Я же точно помню, что до дня Т, возьмем его условно, ну до того, как я во всей этой истории оказался, бумага хоть и не была в дефиците, но использовалась в основном в гос. учреждениях и на закрытых предприятиях. Просто чтобы сервера не взломали и не украли особо важную информацию.