Оттепель
Шрифт:
Интересно тут всё устроено. Не нужно думать, как избавиться от тела. Быстро, хладнокровно убить и уйти, словно ничего не произошло. Никто не задумывается о морали этой грязной работы, как бездушное оружие.
Мне казалось, что я ничего не чувствую, но нет… Это слишком. В таком ритме, в таком количестве, здесь за месяц на моих руках будет больше крови чем дома за полгода.
Внутри всё сдавливает от одной только мысли. Только сейчас я начинаю осознавать, на какой кошмар согласился. Неправильно всё это,
Две недели спустя.
25 декабря 1904г.
Каждый день я получаю списки до пяти человек. Действительно, чтобы всё успеть, нужно вставать засветло и возвращаться лишь к вечеру. Выдохнуть некогда, отдыхать, некогда. В таком режиме легко забыть о какой-либо человечности, личность стирается, о прежней жизни даже вспомнить некогда.
Я словно выжитый лимон, ничего не хочу… Только домой.
Эти деньги, совсем не стоят того количества крови, что я пролил. Никакой свободы не нужно, когда перед глазами лица моих жертв.
Больше я не встречал ту девушку, даже не знаю, как её зовут, но мне очень интересно, как она, с виду хрупкая и достаточно милая, совершает такие кошмарные вещи, как выдерживает нагрузку. Вспоминает ли ту жизнь, когда можно было быть слабой, обычной девчонкой, с обычными своими проблемами.
Даже во мне что-то стало ломаться, за тот короткий срок. Совсем не хочу быть таким, как они, не хочу больше убивать, не хочу быть бездушным, безымянным и безликим. Нет я личность, и пока помню об этом, есть возможность раскаяться, оставшись человеком.
Вечер, снова под дверью привычный конверт. Осталась неделя, я выдержу.
Тишину нарушил грохот со стороны входной двери. Схватившись за пистолет, к своему разочарованию я обнаружил, что он не заряжен. В дом вломилось трое достаточно крепких мужчин. От растерянности я, выронив оружие сделал несколько шагов назад.
Неужели, я где-то ошибся, где-то попался, что происходит, ведь всё, кажется, было в порядке.
Нужно бежать, но ноги не слушаются.
– Ты сейчас идёшь с нами, без вопросов и сопротивлений. – Сказал мужчина, подойдя ближе ко мне.
– Что происходит? Зачем я вам нужен?
– Без лишних вопросов! Пойдёшь добровольно, может и выживешь, а станешь сопротивляться, умрёшь в ту же секунду, как решишь это сделать.
Согласно кивнув я пошёл за ними. Какое сопротивление, у меня даже на побег сил не осталось. Нет, это не заказчик, они бы убили сразу, а значит я всё же, снова, где-то оплошал. Куда только влез, если не умею работать. Сразу было понятно, что не справлюсь.
Меня
Войдя в дом меня подвели к стене наставив пистолет у виска.
– Расскажи мне, друг, скольких я должен ещё перебить, чтобы всех вас уничтожить? Давай ты по-хорошему, мне сейчас, в тёплой, дружественной атмосфере расскажешь, на кого работаешь. Если всё выложишь сразу, то я, возможно, сохраню твою жизнь.
– Значит вы наёмников косите, вот только я ничем не помогу, поскольку сам ничего не знаю.
– Не хочешь говорить, значит, умрёшь.
– Подождите! Я правда ничего не знаю, приехал из другого города. Встретил только одного из таких же наёмников, как и сам, но даже о ней у меня нет никакой информации.
– Значит ты бесполезный мусор, если не владеешь информацией. Не понятно, то ли вам отдельно за смелость доплачивают, то ли вы просто идиоты, что под страхом смерти молчите.
– Не убивайте, я правда ничего не знаю, если отпустите, сразу уеду из вашего города!
Мужчина, с которым я вёл диалог, резко замахнулся, но не ударив, сдержался посмотрел в мои глаза. В его взгляде была лишь ярость, дикая, слепая злость.
– Такой жалкий, мерзкий как крыса. Когда убивал, спрашивал хоть раз, хотят ли эти люди умирать, или нет?! Тебе наплевать, так с какой радости кто-то должен сохранять твою никчёмную жизнь? Таких остановит лишь выстрел в голову! Но сколько бы я ни перебил, всегда приходят новые, и этот бесконечный, замкнутый круг никак не разорвать. Да ты даже сейчас стоишь и в глазах пустота, безразличие, ничего нигде не дрогнуло! Нет, ты меня разозлил и так просто теперь не отделаешься.
Мне нечего сказать или как-то возразить.
Связав мои руки привязали к какой-то трубе и оставив, ушли заперев за собой дверь. Возможно, внешне я ничего не показал, но его слова до меня дошли, и только поэтому я не могу сопротивляться. Никогда прежде не задумывался о таких простых вещах. Совесть, она, конечно, неоднократно пыталась до меня достучаться, но я отмахивался, заглушал. Всё, что произошло сейчас, я к этому шёл целенаправленно. Всё наказуемо, и я расплачиваюсь.
Неделю, или может дольше, что меня здесь держали, я понял, насколько жестокими и даже кровожадными могут быть люди. Постоянные побои и пытки, они, кажется, получали огромное удовольствие, от того, что делали.
Это их суд, не только на до мной, но за всех мне подобных. Эти методы ничем не лучше моей работы, они такие же убийцы, просто психи. Может я и заслужил наказания, но только за свои преступления, за свой выбор. Терпеть подобное за всех остальных, это слишком.