Отвертка

Стогов Илья Юрьевич

Несколько секунд я прикидывал — а не могла вся эта история быть импровизацией?

Никто никого и не собирался убивать. Шли мы по туннелю, и уж больно удачно сложились обстоятельства. «Глупо не использовать такой шанс», — подумал убийца и, когда погас свет, быстро дошел до пожарного щита, схватил топор, вернулся обратно и в темноте рубанул сплеча: уж кому повезет. Самым близким затылком оказался затылок Шона. А я сижу и ломаю голову насчет мотива.

Я посмотрел, как за окном, на другой стороне Фонтанки, укрываясь зонтами, бредут

одинокие понурые пешеходы, потом переложил из куртки в брюки кошелек, взял со стола сигареты и зажигалку и спустился в редакционный буфет.

В буфете, за столиком у окна, сидел парень со смешной фамилией Карлсон. Звали его Женя. Когда я видел его в последний раз (три недели назад), он сидел в буфете и точно так же гипнотизировал бутылку портвейна. Бутылка, стоящая перед ним сейчас, очевидно, приходилась той внучатой племянницей.

Жизнь Жени, насколько я представлял, была полна смысла. Он пил алкоголь, ходил на вечеринки, на которых пьют алкоголь, угощал знакомых тем, что пил сам, и никогда не отказывался от того, чем угощали его знакомые. Все это продолжалось неделями. Хороший парень.

Я купил пива, подсел к Карлсону и сказал:

— Привет, как дела?

— Здравствуй, Илья. Рад тебя видеть.

Голос у Жени был трезвым и задумчивым. Это значило, что Женя до невменяемости пьян.

— Как дела?

— Неплохо. Совсем неплохо. Вчера я поймал попугая.

— Попугая?

— Ну да. Попугая. Здоровенного попугая, называется ара. Он влетел ко мне в окно и сказал: «Пр-р-ривет, милый». У меня в районе очень много таких попугаев.

— Ты где живешь?

— В Колпино.

— И там много попугаев ара?

— Просто навалом!

Я посмотрел на стоящую перед ним бутылку. А ведь выглядит как обычный портвейн.

— Думаешь, я с ума сошел, да? Почему вы все так ко мне?.. У меня в районе действительно много попугаев. И нечего на меня так смотреть.

— Да я так… я и не смотрю.

— В моем подъезде выше этажом живет мужик, который выращивает этих попугаев на продажу. А форточку закрывать постоянно забывает. Вот они и летают по всему району.

Я облегченно вздохнул:

— А-а-а!

— Хочешь портвейна?

— Нет.

— Потому что много работы?

— Нет, потому что не люблю портвейн.

— А я вот люблю. Как его можно не любить? Но это у меня — последняя. Больше денег нет. Ты-то как?

— Так как-то… Мне редактор поручил развлекать стажеров из Ирландии. Целыми вечерами с ними по клубам болтаюсь.

— Платит-то хоть кто — ты или они?

— Когда как.

Мы помолчали, и я сходил купить себе еще пива.

— Слушай, Стогов. Ты же знаешь — я работаю в глянцевом журнале.

— Знаю. Так себе журнальчик.

— Я работаю светским хроникером. И меня постоянно приглашают на всякие светские мероприятия. Ты об этом знаешь?

— Ага. Устроители поят тебя алкоголем, а ты потом рассказываешь читателям, как плохо тебе было с утра. Об этом знает весь

город.

— Ты бы удивился, если бы узнал, насколько трудно меня обидеть… Но я не об этом. В городе постоянно происходят светские события, и меня везде приглашают. Ты об этом знаешь? А я — человек занятой, везде побывать не успеваю. Несмотря на то что там, куда меня приглашают, бесплатно поят и кормят.

— Ты хочешь, чтобы я тебе позавидовал? Я уже завидую.

— Я хочу тебе предложить взаимовыгодный обмен. У меня наверху лежит целая стопка факсов с приглашениями на светские события. В клубы, на модные приемы, и все такое… Ты покупаешь мне две бутылки портвейна, а взамен забираешь мои факсы. Как тебе идея?

— Одну.

— Что одну?

— Я куплю тебе одну бутылку портвейна.

— Идет!

При входе в лифт хмельной Женя чуть не упал, и мне пришлось схватить его за пиджак.

— Осторожнее, пиджак от Хьюго Босса. Очень дорогой.

На этом Женином пиджаке я своими глазами видел бирку фабрики имени Володарского. Хотя, может быть, с тех пор он успел ее отпороть и пришить другую.

Мы дошли до его редакции. Он буркнул, чтобы я подождал, и отправился искать обещанные факсы.

Я полистал наваленные на столе газеты. Столичная и петербургская пресса обсуждала заявление английской разведки МИ-6 и сообщала новые подробности скандала.

«Городские новости» на первой полосе разместили несколько фотографий полугодовой давности. Британские спецназовцы окружают базу в Ист-Энде. Агент-резидент (ни лица, ни подробностей фигуры не видно), прикрываясь школьниками из похищенного школьного автобуса, беседует с полицейскими. Финальный аккорд — дымящиеся руины порта в Бристоле.

Насколько я помню, эти же самые снимки «Новости» уже печатали в марте, но не на первой, а на третьей полосе.

«Невский хронометр» разразился нудной и очень правильной передовицей насчет того, что похищать детишек плохо, а не похищать — хорошо и если российским властям действительно известно место, где скрывается злодей резидент, то, как и положено цивилизованным людям, следует выдать монстра англичанам на растерзание и будет нам за это счастье.

Моя газета на этом фоне смотрелась неплохо. Дословный перевод заявления британцев плюс некоторые подробности скандала из тамошних газет. Леша Сердитов попытался получить комментарий в МИДе — но безуспешно, о чем и сообщал читателям.

Кто-то из молодых, с незнакомой фамилией, здесь же писал, что приметы сбежавшего из Англии российского супермена уже помещены в Интернет и теперь любой желающий может узнать, что единственной особой приметой супермена является татуировка в виде морского змея, пожирающего подводную лодку, наколотая на внутренней стороне предплечья — чуть повыше кисти.

Карлсон наконец вернулся и бросил мне на колени целую стопку скрепленных бумаг. Я полистал приглашения… Женя замер в нечеловеческом напряжении.