Шрифт:
— Что там происходит? — спросил капитан Кортар, глядя через толстый иллюминатор рубки. С высоты тысячи футов люди казались крохотными сплюснутыми фигурками. Они суетились около вертолета, который только что приземлился за оградой космопорта. Первый помощник капитана Дейксем включил электронный телескоп, чуть заметным движением руки отрегулировал настройку и переключил изображение на большой экран центрального пульта.
— Похоже на беспорядки, сэр. Правда, толпа не слишком-то велика, и полицейские ее сдерживают. А теперь они кидают камнями в человека, вышедшего из вертолета. Похоже, попали.
Капитан и первый помощник пристально вглядывались
— Не лежит душа у меня к этим людям, — проговорил капитан, отворачиваясь от экрана. — Уж больно они буйные. Мы взлетаем сразу же, как только закончится посадка. Долго еще они будут там копаться?
— Всего несколько минут, сэр. Кассир доложил, что пассажиры заканчивают таможенный досмотр.
— Прекрасно. Задраить все люки, кроме пассажирского, и как только все будут на борту, приступайте к процедуре старта.
— Разрешите выполнять, сэр?
— Идите.
Дейксем спустился на лифте на пассажирскую палубу и прошел к главному шлюзу, где судовой кассир и стюард встречали вновь прибывших.
— Полный комплект, Дейксем, — проговорил пожилой кассир, протягивая пассажирскую ведомость. — Все, кроме одного, уже на борту. Пустуют только две каюты. В этом рейсе мы на одном спиртном неплохо заработаем; эта публика, судя по виду, не прочь промочить горло.
— Давайте сверим посадочные талоны. Капитан приказал стартовать сразу же по окончании посадки.
Проверка заняла немного времени. Все имена сошлись; не хватало лишь одного пассажира.
— Ориго Лим, — произнес первый помощник, глядя в пассажирскую ведомость.
— Здесь, — ответил за его спиной низкий голос, и последний пассажир шагнул с эскалатора в открытый люк.
— Добро пожаловать на борт «Венгадора», — проговорил, поворачиваясь к нему, Дейксем, — будьте любезны, вручите кассиру посадочный талон, и стюард проводит вас в вашу каюту...
Едва успев кинуть взгляд на пассажира, Дейксем смолк. Высокий широкоплечий мужчина. Средних лет. Одет скромно. Веснушчатое загорелое лицо с высокими залысинами. Волосы острижены под короткий ежик. На виске свежая марлевая наклейка.
— Попрошу обождать вас здесь, пассажир Лим, — проговорил Дейксем, голос его звучал холодно и формально. Он щелкнул тумблером переговорного устройства.
— Последний пассажир на борту, капитан.
— Отлично. Задраить люки.
— Одну секунду, сэр. Этот пассажир... словом, это тот самый, в кого только что кидали камнями.
— Выходит, он — местный? — спросил капитан, помолчав.
Дейксем взглянул на посадочный талон.
— Так точно, сэр. Урожденный деламондинец.
— Есть ли среди пассажиров другие деламондинцы?
Дейксем поднял глаза на кассира, который отрицательно покачал головой.
— Нет, сэр. Только этот.
— Тем лучше. Пассажир меня слышит?
— Да, сэр.
— Так слушайте, пассажир. Мне дела нет до вашей планеты и ее порядков. Вы законным образом приобрели билет, и вы не уголовный преступник, иначе полиция бы вас не выпустила. Будь у меня на борту другие деламондинцы, я бы не взял вас. Считайте, что вам повезло. Можете ехать, но зарубите себе на носу: все ваши склоки должны остаться на этой склочной планете. Только посмейте что-нибудь затеять, и я запру вас
В продолжение всей речи капитана Дейксем не сводил с пассажира глаз, а его рука машинально легла на кобуру пистолета на поясе.
Ни один мускул не дрогнул на лице Ориго Лима, губы были плотно сжаты, но глаза!.. Сквозь полуприкрытые веки сквозила такая ненависть, что, казалось, еще немного, и она испепелит его душу. Затем веки закрылись, и плечи пассажира слегка обмякли. Когда Лим снова открыл глаза, они не выражали никаких чувств. Голос его звучал вежливо и спокойно.
— Я вас понял, капитан. А теперь я бы хотел пройти в свою каюту.
Дейксем едва заметно кивнул, и кассир сделал пометку в ведомости. Весь багаж Лима состоял из дешевого жестяного чемоданчика. Стюард поднял его.
— Идите за мной. Я покажу вам вашу каюту.
— Ох, быть беде, — проговорил кассир, — чует мое сердце, мы еще хлебнем с ним горя.
— Не будь старой бабой! — рявкнул на него Дейксем, которого одолевало то же предчувствие.
Кассир хмыкнул и принялся задраивать пассажирский люк.
Первый инцидент произошел сразу же после того, как корабль преодолел световой барьер. По давней традиции, после выхода корабля в гиперпространство, пассажиры собирались в салоне, поднимали бокалы за благополучное путешествие и знакомились друг с другом. Во время предварительных маневров они лежали пластом на своих амортизационных ложах, и легкое снотворное помогало им выносить чередование перегрузок и свободного падения. Но теперь, когда корабль благополучно оказался в гиперпространстве, а желудки успокоились в искусственном поле тяжести, пассажиры были готовы развлекаться. Кассир приготовил по своему рецепту огромную чашу пунша Процион; на вкус это была невинная смесь фруктовых соков, но так щедро сдобренная спиртом, что могла расшевелить самую унылую компанию. Затем он принялся разогревать в небольшой духовке за баром крохотные замороженные бутербродики. Кассир был единственным членом экипажа, присутствовавшим при первой встрече пассажиров. Команде доступ в салон был закрыт, а с офицерами пассажиры в первый раз встретятся за обедом. Салон постепенно заполнила пестро разодетая толпа: вычурные бархатные камзолы мужчин соперничали с рискованными полупрозрачными одеяниями женщин.
— Попрошу двойное бренди со льдом.
Кассир вставил поднос с бутербродами в духовку и подарил Ориго Лиму свою лучшую профессиональную улыбку.
— Не хотите ли отведать пуншу, сэр, капитан угощает...
— Не терплю пунш. Двойное бренди.
При взгляде на флегматичное лицо Лима улыбка кассира скисла. Он хотел что-то сказать, но сдержался.
— Как вам будет угодно, сэр. У нас на борту пассажир — король.
По отношению к странному пассажиру эти привычные слова прозвучали глуповато, и кассир отвернулся, чтобы достать бутылку.
Не успел Лим поднести свой бокал к губам, как шум голосов прорезал женский вопль. Лим круто повернулся на носках, выронив бокал. Напряженная тишина, и снова истеричный вопль, и тут Лим разглядел кричащую. Она стояла у столика с холодными закусками и в ужасе смотрела на свою окровавленную руку. В другой руке, очевидно, позабыв о нем, она все еще держала изогнутый нож. Должно быть, она нарезала мясо и случайно умудрилась ранить руку. Лим быстро пересек комнату и схватил ее за запястье.
— Пустяковый порез, — произнес он. Он нажал большим пальцем на артерию, и кровотечение немедленно прекратилось.