Ой, зибралыся орлы...
Шрифт:
Турецкая конница, прискакавшая от Мачина, ударила по запорожцам с флангов, в центре вновь пошли в атаку янычары и остатки экипажей судов.
— Не меньше двух сотен подмоги, — проговорил стоявший рядом с секунд-майором есаул. — Ничего, как прискакали, так и ускачут.
Он нагнулся к убитому янычару, чьи ноги торчали из-под скамьи, вытащил у него из-за пояса пару пистолетов. Внимательно осмотрел их, щелкнул курками, протянул Беличу.
— Возьми, пан майор. Бой будет жарким, не помешают.
Белич взял пистолеты, а есаул быстро пошел вдоль борта, за которым с мушкетами наготове
— Смотри на меня, а не на турка, братчики! Махну саблей — все разом на берег.
Вот турецкая конница от реки всего в сотне шагов, миг — и она будет на песчаной отмели, откуда рукой подать до судов. Чего молчат пушки? Передние всадники с ятаганами и арканами в руках вынеслись на отмель, и тогда дружно ударили пушки с чаек и трофейных судов. Вражеские наездники были готовы к такой встрече и, защищая себя от картечи, вздыбили лошадей. Крики, ржание, топот! Второй залп — и перед судами вырос вал из конских трупов, а оставшиеся в седлах турки разворачивали скакунов назад.
— Слава! — И есаул с саблей наголо перемахнул через борт, бросился в погоню за турками.
— Слава! — подхватили клич запорожцы и без промедления последовали за ним.
Очутившись на берегу, Белич догнал есаула.
— Строй казаков! Покуда турки не опомнились, надобно закрепить успех.
— Все готово, пан майор!
Действительно, запорожцы без каких-либо команд уже приняли боевой порядок: впереди — полусотня стрелков с мушкетами в руках, за спиной каждого — два казака с парой ружей на каждом плече. Вот оно, излюбленное сечевиками построение, при котором они готовы сразиться с любым числом турок и татар, полагаясь на свое превосходство в «огненном бое». И все-таки наступать с полутора сотнями человек на тысячу рискованно! Тем более что о тактике запорожцев он знает лишь понаслышке, однако ни разу не сталкивался с ней на деле. Больше смелости, секунд-майор: за всякое дело всегда когда-то принимаешься впервые.
Значит, таю никаких каре, штыковых атак, вся надежда на меткость и частоту огня. Итак, куда и как направить свой удар: равномерно по всему неприятельскому фронту или массированно на один из его флангов по типу «косой атаки»? Пожалуй, лучше навалиться на ближний фланг: и собственные силы не будут распылены, и артиллерия с судов сможет стрелять смелее, не страшась поразить своих.
— Теснее ряды! — во весь голос крикнул Белич. — Поручик Пяткович — на левый фланг, подпоручик Пиери — на правый!
Секунд-майор проследил за исполнением отданной команды, махнул шпагой.
— В атаку — марш, марш!
Турецкая конница, отхлынувшая от берега в степь, успела там развернуться и опять мчалась на суда. Едва в темноте обрисовались передние всадники, грянул залп из казачьих мушкетов. Сразу за ним второй, третий. Турки, неожиданно наткнувшись на запорожскую пехоту, круто взяли в сторону, обходя ее. Тогда заговорили пушки и фальконеты с судов. Конница, поражаемая картечью и ядрами с фронта и пулями с фланга, сбилась в бесформенную толпу, которая промчалась вдоль берега и исчезла в степи.
— Стой! Заряжай! — раздалась команда есаула. Не рано ли он прекратил атаку? Турки бегут, подхлестни их в спину еще парой-тройкой залпов, они уже
Запорожцы не успели закончить перезарядку всех мушкетов, а из степи опять накатывался конский топот и крик «Алла-а-а!» На этот раз сипахи мчались не на суда, а на отряд Белича. Мчались всей массой в три сотни сабель и в полный намет. Зрелище не из приятных! Как вовремя есаул остановил строй, дав возможность зарядить большую часть мушкетов и не позволив запорожцам скрыться из глаз своих пушкарей!
Со стороны реки донесся слитный пушечный залп, между отрядом Белича и атакующими турками запрыгали по земле ядра, разорвалось несколько бомб. Конница была еще далековато, осколки бомб не причиняли ей ни малейшего вреда. После орудий с судов ударили фальконеты, рои картечи запели в воздухе. Вновь рявкнули пушки, и ядра с бомбами легли на прежнее место. Ай да сотник! Верно рассудил, что нечего попусту палить по трудно уязвимой в темноте скачущей коннице, куда разумнее поставить огневой заслон перед своими пешими товарищами.
Пушечный залп, выстрелы фальконетов. Еще пушечный залп. Конница быстро приближалась на дистанцию, когда бомбы и картечь перестанут быть просто казачьим щитом, а станут рваться под ногами лошадей и валить из седел всадников. Еще полусотня шагов — и конная лава встретится с раскаленным металлом, несущимся из жерл пушек и фальконетов. Ан нет! Сипахи подняли лошадей на дыбы, часть из них развернулась вправо, другая — влево, и оба отряда помчались параллельно казачьему строю.
— Пали! — срывая голос, крикнул Белич.
Вдогонку удалявшимся всадникам грянул мушкетный залп, некоторые из них выпали из седел. Не нравится! Конской грудью теперь не прикроешься!
— Пали!
Турки, расстреливаемые в спину, стали останавливаться, подчиняясь приказам командиров, принимать боевой строй. Тогда по ним вновь ударили пушки с судов. Первые бомбы разорвались с недолетом, ядра пронеслись над всадниками. Однако следующий залп мог оказаться гораздо точнее, и сипахи, не дожидаясь этого, снова рассыпались в стороны. Пушки и фальконеты палили безостановочно, и вражеские конники в беспорядке носились перед отрядом Белича, не имея возможности принять боевой порядок. Вот он, решающий момент боя! Напасть на деморализованную конницу, прижать ее к горе Буджак, заставить в поисках спасения уйти за гору!
— В атаку — ступай! — скомандовал Белич. Стало рассветать, и он не опасался удалиться от берега. Турецкая конница была на виду и уже не могла незаметно зайти его отряду в тыл и отрезать от реки.
— Пали!
Залп, за ним второй, третий. А с реки летели ядра и бомбы, свистела картечь. Многие турки, ища спасения от огня казаков, начали скрываться за Буджак. Начало бегству положено!
— Пали!
Залп, еще один, и турки двумя потоками хлынули за гору. Подхлестнуть их, не позволить остановиться!