Озборн
Шрифт:
– Да, Гарри?
– Норман вышел из-за какой-то двери, и еще до того, как услышать его голос, я понял, что опоздал.
Отец стал другим. Его походка была другой. Его жесты - другими. Даже его голос изменился.
Остальные не заметили бы. Но я - ученик школы Даитен. Я должен замечать такие вещи.
В какое-то мгновение наши глаза встретились, и мне не удалось подавить волну дрожи, что прошла по телу, и никак
Взгляд отца тоже был другим. Мой мозг кричал о том, что изменения существенны и неестественны, но я еще не успел осознать этого до конца. В голове звучал только один вопрос:
В чем именно разница?
– Привет, пап, - мой голос потрескивал, словно раскалываемый сухой лед.
– Э… как дела?
– Айрис проболталась, - он не спрашивал, он утверждал. И улыбнулся. Я сжал руку в кулак, дабы скрыть дрожь в пальцах.
– Думаю, нам стоило поговорить об этом раньше, сынок. Полагаю, ты уже в курсе, что нашу семью преследует некая болезнь, верно? И что моя жизнь была под угрозой.
“Была”?
– Ага, вижу, ты обратил внимание на то, что я говорю в прошедшем времени, - он засмеялся. Неестественно весело. Кулак пришлось сжать сильнее, ибо дрожь передалась дальше и поползла вверх по руке.
– Ты прав. Я создал лекарство! И оно подействовало! Посмотри сюда.
Мы подошли к огромному монитору, висящему на стене. Отец надавил на несколько клавиш, вызывая на экране большую панораму человеческого тела, некоторые части которого светились красным:
– Это результаты диагностики моего тела, до принятия препарата, - пояснил свои действия Норман.
– Как видишь, поражены мозг, кожа, мускулы и кости. Некоторые внутренние органы и кровь. Из-за поражений мозга нарушались некоторые мыслительные процессы, появлялись когнитивные искажения. Из-за воздействия болезни на кожу, я бы, со временем, стал настоящим уродом. Уже были заметны проявления. Опорно двигательный аппарат также был поврежден. Ухудшилась функция легких, и я стал легко задыхаться… При этом, болезнь находилась лишь на ранней стадии. Еще года через три, остановить ее было бы гораздо сложнее… А вот это...
Еще несколько клавиш ушли вниз под пальцами отца, и на экране появилась копия предыдущей панорамы, вот только красных пятен на ней было намного меньше. Зато появилась куча зеленых:
– ...Это тоже мое тело, но только после принятия препарата!
– Норман выглядел так, словно сейчас захохочет.
– Видишь? Болезнь отступила!
– Но не совсем, - осмелился заметить я, указывая на несколько оставшихся красных пятен. Одно из них светилось ярче остальных. То, что было в мозгу.
– Да, некоторые очаги еще остались, - согласился отец.
– Но это не проблема. Думаю, повторный прием препарата окончательно закроет этот вопрос.
– Пап, а ты уверен?
– решил осторожно прощупать почву на тему адекватности отца я.
– Может, сначала стоит провести ряд лабораторных
– Ты думаешь, подопытных не было?
– папа удивился так, словно увидел перед собой какую-то неведомую зверушку. Но даже в его удивлении была какая-то неестественность. Я еще не понимал какая.
В чем разница между прошлым Норманом Озборном, и нынешним? В чем?
– Ты думаешь, я испытал на себе непроверенный препарат?
– правая бровь отца насмешливо приподнялась над левой.
– Ты думаешь, я - идиот?
Так, стоп. Надо остановиться, и подумать.
Были подопытные. И, судя по всему, на них препарат подействовал положительно. Почему?
Очевидно, потому, что лекарство, и вправду, действует так, как задумано.
Почему оно не работало…. нет, не так. Почему оно превратило Нормана Озборна в Гоблина в каноне? Ладно, в одном из...
Очевидно, потому, что было недоработанным.
Что изменилось?
Изменился я. Именно из-за меня, Норман перестал уделять все свое внимание управлению ОзКорп и сосредоточился на поиске лекарства. Он разрабатывал его больше семи лет. И, в конце концов, нашел верный путь.
Тогда, если все сложилось нормально, почему же мне так… страшно?
– Кстати, я должен поблагодарить тебя, - почему-то улыбка отца мне напомнила змей с достопамятного острова.
– Если бы не твоя рекомендация, я бы не смог добиться столь впечатляющих результатов.
– Какая рекомендация?
– Отто Октавиус, - пояснил Норман, заставив меня похолодеть.
– Именно он помог в ключевой момент проекта, когда я уже не мог им заниматься, ибо был вынужден вернуться к управлению ОзКорп. И именно благодаря его идеям, я получил гораздо больше, чем просто лекарство.
– Что ты имеешь ввиду?
– не знаю, каким чудом, не удалось заставить свой голос звучать спокойно и ровно.
– Ха! Я думал, что ты сразу обратишь внимание на эти зеленые пятна, - отец указал на экран.
Пришлось кивнуть. Пятна действительно привлекали внимание, однако спрашивать о них я не хотел. Может быть, потому что боялся услышать ответ.
– Зеленые области, - так и не дождавшись от меня комментариев, заговорил Норман, - это результат разработок Октавиуса. И они…
Отец вдруг не выдержал и засмеялся. Громко. Почти безумно:
– ... НЕВЕРОЯТНЫ!
Я сглотнул комок в горле, искоса глянув на отца:
– Не совсем понимаю…
– Ты совсем ничего не понимаешь… Препарат не просто избавил меня от болезни. Он сделал меня быстрее!
Резкий удар кулаком, что просвистел у меня над ухом, и который я едва уловил, даже несмотря на инстинктивно выпущенный в тело поток Ци.
– Сильнее!
Под ладонью Нормана вдруг стал сминаться краешек металлического стола.
– Умнее!
– отец постучал себя кончиком пальца по виску.
– Я стал лучше видеть. Лучше слышать. Все мои чувства обострились! Я… почти как один из этих супермутантов…