Озеро душ
Шрифт:
— Уходи! — захрипел Харкат, пока я цеплялся за плечи совершающей вертикальные колебания пантеры и царапал ее другим кактусом.
— Я думаю, что смогу… — начал кричать я.
— Прочь! — заревел Харкат.
Не было никакого смысла спорить с этим криком. Я отпустил пантеру и рухнул на землю. Пока я это делал, Харкат сцепил руки вместе, еще сильней, и повернулся, ища яму, через зеленую кровь, втекавшую в его широкий левый глаз. Найдя ее, он прижал борющуюся пантеру близко к своей груди, подтянулся к яме — и бросился в нее!
— Харкат! — закричал я, автоматически потянувшись, как будто я мог схватить
Был уродливый глухой стук и мучительный визг, когда пантера была посажена на колья. Не было никаких звуков от Харката, который заставил меня думать, что он приземлился ниже пантеры и скончался на месте.
— Нет! — застонал я, поднимаясь и ковыляя к краю ямы. Я так волновался за Харката, что чуть сам не свалил в яму! Пока я стоял на краю, дико размахивая руками, чтобы исправить мой баланс, раздался низкий стон, и я увидел поворот головы Харката. Он приземлился сверху пантеры — он был жив!
— Харкат! — закричал я снова, радостно на сей раз.
— Помоги… мне …, - выдохнул он. Конечности пантеры все еще дергались, но они больше не представляли угрозы — она приближалась к заключительным этапам своих смертельных мук, и не имела силы, чтобы убить Харката, даже если бы пожелала этого.
Лежа на животе, я протянул руку вниз в яму и предложил ее Харкату, но он не мог дотянуться.
Он лежал на пантере, и хотя существо — и бабуин внизу — взяли худшие из кольев, несколько проникли в Харката, некоторые в его ноги, пару в живот и грудь, и один через плоть его верхней левой руки. Раны на его ногах и теле не выглядели слишком серьезными.
Одна, которая на руке, была проблемой — он застрял на коле и не мог поднять свою правую руку достаточно высоко для сцепления с моей.
— Жди там, — сказал я, думая, что бы такого спустить к нему.
— Как будто … я могу уйти … куда-нибудь! — услышал я, как он пробормотал саркастически.
У нас не было веревки, но было много сильных виноградных лоз, растущих рядом. Торопясь к самой ближней, я распилил ее ногтями, отрезая длиной в два метра. Я плотно схватил ее с обоих концов и резко дернул, чтобы проверить ее. Виноградная лоза не порвалась под напряжением, поэтому я вернулся к яме и бросил один конец вниз к Харкату. Маленький человек захватил ее своей свободной правой рукой, подождал, пока я хорошо закреплю свой конец, затем дернул левую руку, освободив от кола. Он громко ахнул, когда его плоть соскользнула с пронизывющей древесины. Схватив туго виноградную лозу, он качал ноги по стене ямы и шел по ней, подтягиваясь по виноградной лозе в то же самое время.
Харкат был почти наверху, когда его ноги соскользнули. Когда его ноги упали, я понял, что его вес потянет нас обоих вниз, если я буду держаться за веревку. Я выпустил ее с подобно змеиной скоростью, рухнул на живот и схватил руки Харката.
Я выпустил его руки, но мои пальцы замкнулись на левом рукаве его синего халата. Раздался ужасающий разрывающийся звук, и я подумал, что потерял его, но материал выдержал, и после нескольких опасных, болтающихся секунд я смог вытащить маленького человека из ямы.
Упав на спину, Харкат посмотрел на небо, его серое, вместе сшитое лицо, смотрелось
ГЛАВА 8
Я приводил Харката в порядок, как можно лучше, вычищая его раны водой из ручь, нарезая мой свитер в полосы, чтобы использовать как повязки. Если бы я был полным вампиром, то я, возможно, использовал бы свою слюну, чтобы вылечить его раны, но как полувампир я испытывал недостаток в этой способности.
Раны на его лице — где пантера царапала его — нужно было сшить, но, ни один из нас не имел нитей или иглы. Я предложил импровизировать и использовать маленькую кость и волосы животных, но Харкат отклонил идею. — У меня достаточно много стежков, — усмехнулся он. — Пусть это заживает, как ему заблагорассудиться. Я не смогу, стать более уродливым, … чем я уже есть.
— Это правда, — согласился я, и засмеялся, когда он ударил меня по затылку. Я стремительно снова стал серьезным. — Если инфекция появиться в …
— Наблюдение яркой стороны как обычно, — застонал он, затем пожало плечами. — Если она начнется, со мной все кончено — нет …больницы здесь. Давай не будем волноваться … по поводу этого.
Я помог Харкату подняться на ноги, и мы вернулись к краю ямы, чтобы посмотреть вниз на пантеру. Харкат хромал хуже, чем обычно — у него всегда была небольшая хромота в его левой ноге — но он сказал, что боль не сильная. Пантера была полтора метра в длину и плотно построена. Пока мы уставились на нее, я с трудом верил, что мы превзошли ее в бою. Не впервые в моей жизни, я чувствовал, что если вампирские боги существовали, они пристально наблюдали за мной и оказывали помощь всякий раз, когда я забредал в глубины.
— Ты знаешь, что волнует меня … больше всего? — спросил Харкат через некоторое время. — Мистер Тайни сказал, что пантера была … наименьшей из наших забот. Это означает, что там впереди хуже!
— Теперь, кто пессимист? — фыркнул я. — Хочешь, чтобы я спустился и вытащил пантеру? — Давай подождем до утра, — сказал Харкат. — Мы построим хороший огонь, поедим, отдохнем … и вытянем пантеру …завтра.
Для меня это звучало хорошо, поэтому в то время как Харкат сделал огонь — используя кремнистые камни, чтобы создать искры — я забил оленя и начал разрезать его. Когда-то давно я, возможно, позволил бы оленю уйти, но вампиры — хищники. Мы охотимся и убиваем без раскаяния, так же как любое другое животное дебрей.
Мясо, когда мы его приготовили, было жестким, волокнистым и непривлекательным, но мы ели жадно, оба знали, что более удачного блюда у нас этой ночью не будет.
Я спустился вниз в яму утром и снял пантеру с помощью рычага из кольев. Оставляя бабуина там, где он лежал, я передал тушу пантеры Харкату. Это не было столь же легко, как это звучало — пантера была очень тяжелой — но мы были более сильными, чем люди, поэтому это не было одной из наших более сложных задач.
Мы изучили блестящий черный труп пантеры, задаваясь вопросом, как он скажет нам, куда идти. — Возможно, мы должны вскрыть ее, — предложил я. — Может быть внутри есть коробка или канистра.