Озеро
Шрифт:
Все время мы проводили вдвоем с Маргарет. Это были счастливые дни. Я любил ее. По крайней мере, я так думал.
Однажды мы пошли на пляж, потому что выдался хороший день. Это был не конец сезона, как тогда, десять лет назад, но первые признаки осеннего опустошения уже коснулись пляжа. Народ поредел, несколько ларьков было заколочено,
Все здесь было по-прежнему. Я почти явственно увидел маму, сидевшую на песке в своей любимой позе, положив ногу на ногу и оперевшись руками сзади. У меня снова возникло непреодолимое желание побыть одному, но я не мог себя заставить сказать это Маргарет. Я только держал ее под руку и молчал.
Было около четырех часов. Детей уже увели домой, и лишь несколько мужчин и женщин, несмотря на ветер, нежились под лучами вечернего солнца. К берегу причалила лодка со спасательной станции. Плечистый спасатель вышел из нее, держа что-то в руках.
Я замер. Мне стало страшно. Мне было снова двенадцать, и я был отчаянно одинок. Я не видел Маргарет. Я видел только пляж и спасателя с серым, наверное, не очень тяжелым мешком в руках и почти таким же серым лицом.
— Постой здесь, Маргарет, — сказал я. Сам не знаю, почему я это — сказал.
— Но что случилось?
— Ничего, просто постой здесь.
Я медленно пошел по песку к тому месту, где стоял спасатель. Он посмотрел на меня.
— Что это? — спросил я.
Он ничего не ответил и положил свою ношу на песок. Из мешка с урчанием побежали струйки воды, тут же замирая на песке.
— Что это? — настойчиво повторил я.
— Странно, — задумчиво сказал спасатель. — Никогда о таком не слышал. Она же давно умерла.
— Давно умерла?
Он кивнул:
— Лет десять тому назад. С тысяча девятьсот тридцать третьего года здесь вообще никто из детей не тонул. А тех, кто тонул раньше, мы находили через несколько часов. Всех, кроме одной девочки. Вот
Я смотрел на серый мешок.
— Откройте.
Не знаю, почему я это сказал. Ветер усиливался.
Спасатель топтался в нерешительности.
— Да откройте же скорей, черт побери! — закричал я.
— Лучше не надо… — начал он. — Она была такой маленькой…
Но увидев выражение моего лица, он наклонился и, развязав мешок, откинул верхнюю часть. Этого было достаточно.
Спасатель, Маргарет и все люди на пляже исчезли. Остались только небо, ветер, озеро, я и Талли. Я что-то повторял снова и снова. Ее имя.
Спасатель удивленно смотрел на меня.
— Где вы нашли ее? — спросил я.
— Да вон там, на отмели. Она так долго была в воде, а совсем как живая.
— Да, — кивнул я. — Совсем как живая.
“Люди растут, подумал я. — Я вырос. А она не изменилась. Она все такая же маленькая, все такая же юная. Смерть не дает человеку расти или меняться. У нее все такие же золотистые волосы. Она навсегда останется юной, и я всегда буду любить ее, только ее”.
Спасатель завязал мешок.
Я отвернулся и медленно побрел вдоль воды. Вот и отмель, у которой он нашел ее.
И вдруг я замер. Там, где вода лизала песчаный берег, стоял дворец. Он был построен наполовину. Точно так, как когда-то мы строили с Талли: половину она, половину я.
Я наклонился и увидел цепочку маленьких следов, выходящих из озера и возвращающихся обратно в воду. Теперь я понял.
— Я помогу тебе закончить, — сказал я.
Я медленно достроил дворец, потом поднялся и, не оборачиваясь, побрел прочь. Я не хотел верить, что он разрушится в волнах, как рушится все в этой жизни. Я медленно шел по пляжу туда, где, улыбаясь, меня ждала чужая женщина по имени Маргарет.