Ожесточение
Шрифт:
Бербер покраснел:
– Вы бы не сомневались в милости Всевышнего, и он все бы вам дал. А все ваши беды от того, что вы следуете своему обычаю, а не истинной вере.
– Полезно и приятно поговорить с человеком, который знает истину. И в чем, например, ты видишь несоответствие наших обычаев истинной вере?
– Ваши женщины ходят с открытыми лицами, как христианские проститутки.
Магомед первым достал пистолет, таким образом, победа в теологическом споре осталась за ним.
– Похороним героя, - сказал Магомед, -
Утро. Весна 2010 года, понедельник
Из окна были видны голубые горы и заходящие на их фоне на посадку белые самолеты. На желтом столе перед Магомедом лежала тетрадь и открытый учебник с задачами повышенной сложности для поступающих на физико-математические отделения университетов. Стеклянный дирижабль с надписью "БЛОКПОСТ" развернулся над зданием детского сада и полетел обратно, задевая днищем верхушки тополей. Магомед встретился взглядом с бойцом, стоявшим в проеме стеклянной кабины, боец развернул пулемет. Магомед бросился спиной на пол; чувство бессилия и тоски охватило его. К счастью он увидел прислоненный к столу калашников, а по полу было разбросано множество патронов. Разноцветных патронов: желтых, красных, синих, Магомед набивал ими магазины. Лежа на спине с заряженным автоматом он испытал счастье - чувство защищенности. Всевышний хранил его. С этим чувством он проснулся. Страх давно был полностью вытеснен из его дневного сознания. Да и во сне являлось обычно преодоление страха. Как говорит отец: "Мы рождаемся преодолеть страх".
Утром Магомед всегда чувствовал потребность выйти из дома на несколько минут. Он одел спортивный костюм и вышел пройтись в сад через двери спальни. Магомед не любил сырость балтийского климата, даже больше не сырость, а отсутствие света в течение зимних месяцев. Было очень темно - как бывает темно зимой в часы перед рассветом на Балтике, когда моросит бесконечный дождь. Поглощающее свет небо и черная пропасть равномерно шумящего залива. Но было не холодно, ветер даже казался теплым. Весна.
Среди темноты и сырости возле гаража сиял столб света. Под прожектором Ахмед, младший брат, поливал машину из шланга. У Магомеда, как всегда, потеплело на сердце. Младшим родственникам было непонятно, зачем такой уважаемый человек лично поливает чистую машину из шланга среди дождя. Но это была традиция, хорошее дело на день, связывающее их с теми давними временами, когда Ахмед поливал ВАЗ-2105, в утреннюю жару перед выездом Магомеда на работу. Магомед уже тогда, несмотря на молодость, был важным человеком, а Ахмед только вернулся из армии, из талантов имея титул чемпиона военного округа по греко-римской борьбе.
– Сегодня поедем на ягуаре, - сказал Магомед.
Это обычно означало: у Магомеда будут дела, по которым он поедет один. Ягуар брали для незаметности. Более скромную машину взять было нельзя, чтобы не беспокоить женщин.
Магомед завтракал всегда одинаково. Стандартный континентальный завтрак: овсяная каша, яичница, чай. Так называемая кавказская кухня - это изобретение христианских народов: грузин, армян, осетин. Горские мусульманские народы в еде сдержаны, почти аскетичны.
Зара не задавала дурацких вопросов, когда он приедет и какие у него планы. Она знала, что он скажет все сам.
С Зарой они познакомились на Новогоднем вечере в проектном институте отца. Магомед приезжал домой из Дубны в свой первый отпуск. Он только начал работать в Объединенном институте ядерных исследований после окончания физтеха. Отец пригласил его вместе поехать на вечер. "Мне будет приятно
В те советские времена Новогодний вечер был просто корпоративным Новогодним вечером: мужчины в галстуках с заколками, женщины в необычных платьях, легкий фуршет для руководителей в приемной отца. "Это мой сын, познакомьтесь". Шампанское на столах, поздравление отца коллективу в конференц-зале. Отец был очень остроумен, мастерски держал зал. Ужин, выпивка для людей постарше. Танцы для тех, кто помоложе. Живая музыка - ансамбль "Вахас бэнд". "Неужели все это действительно было?" - подумал Магомед, глядя на жену. Он не чувствовал себя старым, но иногда он явственно видел, что в его жизни уместилась целая эпоха.
Вот тогда, когда гремел хит всех времен и народов "Come together", Магомед увидел Зару. Он сразу понял, что это его женщина. Он думал, что знает, что такое любить женщин. Но это был моментальный контакт, это было просто знание, что они будут вместе. Он волновался, чувствует ли она то же самое? Умна ли она? Не ошибка ли это? Свободна ли она? Сразу стало понятно, что попадание в десятку.
Зара произошла из состоятельной семьи, занимавшей высокие позиции в партийно-хозяйственном активе республики. Ее отец, конечно, предпочел бы, чтобы Магомед был выпускником, например, института мясомолочной промышленности. Вся эта физика- шмизика ему была не очень близка. В семье было три прекрасных дочери, но Зара была бриллиантом. Однако уж очень хорош был парень из очень уважаемой семьи. Да и, как умный человек, отец Зары понимал, что тут вмешиваться варианта нет. Быстро устроили свадьбу, молодые уехали в Дубну. Потом был прекрасный год. День начинался с Зары и кончался ее, когда они засыпали без сил. Магомед был еще рядовым научным сотрудником, это был последний год, когда у него не было ответственности за других людей.
Он не ошибся. Эта тяга к ней не прошла до сих пор. Ничто не поменялось - сейчас за завтраком он видел ту же женщину, хотя их дети, кроме маленькой Ласточки, уже стали взрослыми.
– Марта и Астрид приезжают,- сказала Зара.
– Отлично, - сказал Магомед, - Проветритесь. Надолго? Ты уже взяла билеты?
– До конца недели. Ну конечно, я уже все заказала. Гостевой дом сегодня подготовим.
Марта и Астрид приезжали из Таллинна пройтись по театрам. Зара очень любила их приезды - она обожала театр, а еще больше компанию этих женщин.
Магомед не спеша оделся. Много лет он не думал, что одеть - его костюм висел на вешалке, приготовленный Зарой.
Возле машины уже стояли Ахмед и их племянник Аслан. Молодой парень с непроницаемым лицом. Магомед знал, что Аслан - веселый, разговорчивый, дерзкий на язык парень. Но для него было большой честью работать с такими уважаемыми людьми, и Аслан старался не проявить неподобающие эмоции.
Аслан сел за руль, еще один их младший родственник вышел к воротам из домика охраны. В семьях не бывает брошенных, ненужных детей или стариков. Апти имел отклонения развития. Если бы он был русским, ему поставили бы диагноз еще в детском саду, потом родители отдали бы его в специализированный интернат, или как там еще у русских называются заведения, где его бы замучили, либо сделали бессмысленным инвалидом. Но ворота же он мог открывать, отличал же он своих родственников от остальных людей? А если бы он не мог даже этого, где-нибудь в горном селе нашли бы ему еще более простое занятие.