Ожидая тебя
Шрифт:
— Спасибо, — сказала наконец Мери. Джек, хотя и не мешал ей читать, был не слишком внимателен. — Однажды; — нерешительно продолжила она, Джон при этом театрально застонал, — жил-был совсем недалеко отсюда, в Ноттингемшире, один замечательный, смелый, умный, дерзкий…
— Прямо-таки образцовый, не так ли, мистер Бромли? — прервал ее, усмехнувшись, мальчик. — И такой невыносимо скучный.
— Робин Гуд не скучный, Джек Колтрейн, — воскликнула Мери, ударив его по плечу свернутыми в трубочку листками. — Он был чудесный, смелый, и дева Мэриан любила его, и все люди его любили. А он и его славные товарищи отбирали у нехороших богачей их добро
— И ты бы стала жить в лесу, — сказал Джек, прикрывая голову руками от ее ударов, — стреляла бы королевских оленей и, возможно, носила бы мужское платье. Что за бред гуляет в твоей голове, Мери. Меня это просто пугает, вот что я тебе скажу.
Алоизиус медленно встал и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь их внимание.
— Дети! Дети! Хватит. На сегодня довольно. Если хотите подраться, то, пожалуйста, подальше отсюда.
— Да, мистер Бромли. — Мери сделала книксен. Алоизиус учил ее, как себя следует вести леди, как быть женственной, но у нее все еще торчали локти и коленки. Скоро придется попросить кого-нибудь другого заняться этой стороной ее воспитания. Может, Люси, прачку? Она, если ему не изменяет память, когда-то играла Джульетту, но это было не менее ста лет тому назад.
— Пошли, Мери. — Джек бесцеремонно подтолкнул ее к двери. — Мы обещали нашему другу Киппу встретиться с ним в деревне в три часа.
— Значит, он приехал? — спросила Мери, пританцовывая возле Джека и ничуть не обидевшись за то, что он высмеял ее во время урока. — Я думала, что семестр кончится только в следующем месяце. Его что, выгнали? Он совершил что-нибудь непростительное? Он рассказывал мне на Рождество, что ему очень хочется сделать что-нибудь настолько ужасное, чтобы его тут же отослали домой и не разрешили бы возвращаться до окончания семестра. Почти всех потрясающих парней отсылают домой хотя бы на один семестр.
— У него болен отец, Мери, — покачал головой Джек. — Мать написала ему, что он должен приехать.
Мери остановилась на черной лестнице, глядя вслед Джеку, который шел впереди.
— О! Я не знала. Он очень болен?
Джек обернулся и серьезно посмотрел на Мери:
— Если ты мне обещаешь, что не побежишь и не бросишься Киппу на шею и… ну, не будешь вести себя как девчонка, я тебе скажу.
Мери прикусила нижнюю губу.
— Значит, он умирает? Да? Бедный Кипп.
Джек провел пятерней по длинным темным волосам, подумав, куда на этот раз подевалась тонкая черная ленточка, которой он завязывал волосы на затылке.
— Да, Мери. Не пройдет и месяца, как Кипп станет новым виконтом Уиллоуби. — Лицо Джека потемнело. — Видишь, как бывает. Кипп теряет отца, которого обожает. А я? У меня самый худший на свете отец, и этот негодяй, похоже, будет жить вечно.
Мери поспешила за братом, пока не оказалась рядом с ним и не прижала его руку к своей щеке.
— Ты не можешь желать смерти собственному отцу, Джек. Это грех. Так сказал мистер Бромли. Желать кому-либо зла — это все равно что делать зло. Так он сказал, когда я покаялась, что желаю твоему отцу сломать ногу и остаться в Лондоне этим летом. Поэтому я не стала больше этого хотеть, и твой отец приехал, даже на два месяца раньше, чем мы ждали. Я надеюсь, ты не винишь меня в его приезде.
Джек потрепал ее и без того растрепанные волосы.
— Ты такая наивная, Мери. Веришь в сказки, никому не
Держа его за рукав, она прошла с ним через кухню, а когда они вышли во двор, заплясала перед ним.
— Ты можешь, Джек! — воскликнула она. — Тебе необязательно быть таким брюзгой.
— Ты так думаешь? — Джек шел так быстро, что Мери едва за ним поспевала. Ради Джека она была готова на все, и она уж, конечно, не отстанет, хотя бы потому, что у него такое мрачное настроение и он не замечает, что она отстает. — С каждым разом, когда он приезжает, он все больше и больше разрушает Колтрейн-Хаус. А теперь он приезжает и весной, и летом. И каждый раз — на Рождество. Господи, Мери, если бы ты знала, как я ненавижу Рождество!
Алоизиус Бромли стоял у открытого окна и слышал, что сказал Джек. Он видел, как Мери бежит рядом с ним по высокой зеленой траве, стараясь развеять его мрачные мысли. Наставник тяжело вздохнул. Все это так печально. Но что он может сделать? Что вообще кто-то может сделать?
Все, что ему оставалось, да и другим тоже, — это наблюдать и ждать, когда Джон Колтрейн станет мужчиной.
Потому что именно тогда все и начнется.
Глава 5
Была осень — один из последних теплых дней, перед тем как мир постепенно погрузится в зиму. Уже пожелтели листья, множество их упало в ручей и понеслось, кружась, по течению. Мир четырнадцатилетней Мери был таким прекрасным, каким мог быть только ее любимый Колтрейн-Хаус. Однако очень скоро поместье опустеет.
Через несколько дней уедет заканчивать школу Джек. Хотя Мери была счастлива, что Генри Шерлоку удалось убедить Ужасного Августа в необходимости для Джека завершения образования в каком-либо учебном заведении, она заранее по нему скучала. Не то чтобы в последние годы Джек слишком баловал ее своим вниманием, находясь дома. Ему шел двадцать первый год, и он был занят более важными делами, нежели препровождение времени со своей названой сестрой.
Подняв с земли камень, она швырнула его в воду и смотрела, как он пару раз подпрыгнул, прежде чем утонуть.
— Черт!
— Тебе не следует ругаться, Мери. С каждым скверным словом твои волосы становятся все рыжее. — Джек потрепал ее буйные кудри и дал шутливый подзатыльник. — В один прекрасный день они просто воспламенятся и сгорят до самых корней. Будет лучше, если ты процитируешь Шекспира, как нас учили Клуни и Клэнси. Погоди, что бы ты сказала о том, с каким мастерством ты бросаешь в воду камни? Знаю. Подойдет фрагмент из «Ромео и Джульетты»: «безнадежно, беспомощно, неизлечимо».
Мери гневно сверкнула глазами. Едкое замечание было готово сорваться с ее губ. Но… она улыбнулась, потому что взрыв негодования тут же потонул во взгляде зеленых глаз ее друга. Он пришел к ручью, потому что искал ее. Как же она может на него сердиться?
— Тогда покажи мне, как это делается, Джек, — заискивающим тоном сказала она, зная, что Джек никогда ни в чем ей не откажет.
— Опять? Да я показываю тебе это по крайней мере два раза в год. — Мери взяла в правую руку гладкий плоский камень, а Джек встал у нее за спиной. — Ну хорошо, Мери, — притворно вздохнув, сказал он. Он положил свою руку на руку Мери, и их тела соприкоснулись: своей спиной она почувствовала его мускулистую грудь. — Держи камень вот так… хорошо. Теперь подведи запястье к животу и быстро швырни камень, так чтобы он летел плоско… вот так.