Ожоги
Шрифт:
— Взрывчатки! — ухватилась за забытое слово облысевшая. — Он подорвет город! Подорвет, да! Они спасли всех нас, — женщина притворно всхлипнула и так же притворно улыбнулась.
— Спасли! — словно эхо, отозвалась вторая. — Надеюсь, его казнят! Эта тварь умрет и мы снова сможем спать спокойно!
— Нет! — выдохнула я, прежде чем сообразила, что могу быть услышанной. Облезлая смерила меня презрительным взглядом и, стараясь заглянуть в мое лицо, прищурила глаза.
— Казнят! Даже судить не будут! — прошипела она, чуть подавшись вперед, а я, радуясь, что чувство ненависти у местных
Соблазнительная возможность бросить Макса в городе и уехать со всем его добром навязчивой мухой кружила в моей голове, но я ее старательно отгоняла от себя. Никто из матерей так бы не поступил на моем месте. Другое дело, что у меня не было ни единой догадки о том, как мне действовать. И что вообще можно предпринять? Если о нем толкуют в городе, значит, наверняка местная власть захочет устроить публичную казнь. Это логично и по-своему мудро. Ничто так не удерживает стадо людей, как страх и показательные наказания. Грустно то, что это говорит о полном отсутствии хотя бы намека на интеллект у этого самого стада. Мои соплеменники всегда старались дать хотя бы какое-нибудь образование своим детям, чтобы те могли его передать своим и так далее, из поколения в поколение. А здесь обозленные, голодные, ожидающие «обсосанных косточек»… Кощунство этим не воспользоваться.
Примерно после часа блуждания по городу, пресытившись злобными рассказами о Максе и о том, как именно им бы хотелось, чтобы его казнили, я стала ловить на себе все больше любопытных взглядов. Узкая улочка, сплошь усыпанная различного рода мусором, выглядела подозрительно пустой. Здесь, как ни странно, разговоры о пленнике стихли. Честно говоря, здесь вообще никто не произносил ни слова. Косматые седые старухи, хитро прищурив глаза, оборачивались, когда я проходила мимо, а пара верзил недвусмысленно толкнули меня плечом, поравнявшись со мной. Конечно же, я сделала вид, что ничего не заметила, ведь они явно напрашивались на конфликт, но похоже, что это разозлило их еще больше.
— Эй, ты! Падальщик! — один из здоровяков больно впился пальцами в мое плечо. Следующим, что я увидела, когда обернулась, был его огромный кулак, летящий прямо в мое лицо, и, даже не успев толком испугаться, я поднырнула вниз, стараясь вывернуться. К счастью, мне это удалось, видимо, амбалы привыкли получать свою разрядку, и никто прежде не выказывал ни сопротивления, ни попыток к бегству.
Против таких парней я была абсолютно бессильна, будь я даже таким же яростным воином, как Валькирия из нашего племени. А вот убежать — это реальный шанс сохранить свой нос целым и невредимым. Проблема только в том, что я понятия не имела, где можно было бы укрыться.
— Сюда! — звонкий детский голос раздался откуда-то сбоку, заставив меня обернуться. Судорожно ища глазами того, кто меня окликнул, я подумала, что это, должно быть, ловушка, ведь верзилы уже сокращали расстояние между нами, но тоненькая фигурка, закутанная с головой в грубую холщовую ткань, подбежала ко мне и, потянув за штанину, увлекла за собой.
— Быстрей!
Это может быть действительно ловушка. Где гарантия, что этот ребенок не заодно с ними? Но,
Тоненькая, удивительно холодная ручка крепко схватила мою ладонь и с несвойственной ребенку силой потянула за собой в проход настолько узкий, что я с трудом могла протиснуться в него. Я уж молчу, что, проходя через него, я вытерла собой стены плотно стоящих домов с обеих сторон.
Ребенок вел меня за собой, не оборачиваясь, с легкостью, в отличие от меня, проскальзывая в проходе. Внезапно остановившись, он резко обернулся ко мне, показав острый носик, выглядывающий из-за капюшона и, дважды подпрыгнув на месте, отошел в сторону, толкнув меня назад.
Прямо в том месте, где прыгал ребенок, песок провалился вниз, открыв под нами чернеющую дыру.
— Прыгай, — тихо скомандовал ребенок, и я, недолго раздумывая, поспешила исполнить его команду.
На удивление, посадка была мягкая. Перекатившись с кучи тряпья, на которую я приземлилась, я быстро отскочила в сторону, и ребенок, ловко соскочив вниз, откинулся на спину и звонко рассмеялся.
— Спа… — начала я, но тут же согнулась в очередном приступе кашля.
— Пожалуйста, — устало выдохнуло дитя, стараясь перевести дыхание. А затем, внимательно рассматривая, как я, сложившись пополам, отплевывала пыль, тихо добавило: — Ты ведь не местная, да? И не падальщик. Они не умеют так быстро бегать.
— Нет, — промолвила я, успокоив кашель. — Я здесь…
На этих словах я осеклась. Стоит ли вот так прямо говорить, кто я такая и что забыла в этом проклятом городе? В таких местах можно ожидать ножа в спину от кого угодно, даже от маленького тощего ребенка.
— Можешь не рассказывать, если не хочешь, — ребенок подтянул к себе коленки и, обняв их руками, слегка склонил закутанную голову на бок. Этот жест получится совсем девичьим, так что, видимо, я должна быть благодарна за свое спасение маленькой девочке.
— Прости.
— Ничего, это разумно, — размышления у нее совсем не детские. — А вот появляться в этой части города очень и очень неразумно! Айя из-за этого и подумала, что ты не местная. Ни одна женщин сюда не сунется.
— А что это за место? — я кивнула, указывая взглядом наверх, давая понять, что я имею в виду улицу, на которой мне посчастливилось встретить амбалов.
— Это самое гнилое место во всем нефтяном городе! — девочка опустила глаза и на несколько секунд замолчала. — Здесь заправляют порядками работорговцы, а сама улица сплошь усеяна публичными домами.
Теперь понятно, почему встретившиеся мне люди так таращились на меня. Эта девочка действительно спасла меня. Возможно, не только от сломанного носа.
— Что же ты здесь делаешь?
— Прячусь, разве не заметно? — немного резко ответила девочка. — Айя сбежала! — девочка гордо ударила себя кулаком в грудь. — Айя никогда не вернется и ее никогда не поймают! Потому что Айя прячется прямо под их гнусными носами! Им никогда не найти Айю!
Да, а еще потому, что Айя настолько тощая, что может спрятаться за шлангом для слива бензака… Я устало присела на пыльные камни и облокотилась спиной о холодную стену.