П 2
Шрифт:
— Зажигательные стрелы! — вновь выкрикнул Михаил.
Незачем тыкать наугад в выставленную стену, в надежде угодить в оставленную щель. У каждого из пограничников в саадаке имеется по три стрелы с красным оперением. Под них пришлось даже ладить отдельные жесткие гнезда, слишком уж хрупкие наконечники.
Достал свою. Извлек небольшую фляжку с зажигательным составом и полил намотанную паклю. Далее огниво. Нечто вроде замка кремневого ружья. Продукция его мастерских. Только трут укладывать в гнездо не стал, просто высек искру, направив на паклю, которая тут же вспыхнула чадящим пламенем.
Тем
— Бей! — дождавшись очередной волны прилетевших стрел, скомандовал Романов.
И тут же в сторону половцев полетели огненные росчерки оставляющие за собой дымный шлейф. Пошли вразнобой. Все же пограничники не в строю. Но от того не менее губительно. Тонкая керамика с легкостью разбивалась о деревянную и кожаную преграду, выплескивая наружу греческий огонь тут же занимающийся жарким пламенем.
Причем дело это такое, что огненные капли и струи непременно нашли способ проникнуть за преграду. И тут же послышались испуганные крики, перемежаемые с воплями полными боли. Пока пограничники накладывали на луки обычные стрелы, строй кочевников успел рассыпаться. Сами они не стреляли. Зато в них прилетела волна в пять десятков оперенных вестниц смерти.
И тут началось повальное бегство в лес. Один из воинов охваченный огнем бросился к реке. Только бесполезно это. Лишь продлило бы агонию. Поэтому Михаил пустил в него стрелу, упокоив навеки. Незачем измываться над бедолагой. Гореть заживо, адовы мучения.
— Развязывайте путы и переправляйтесь на этот берег. И лодки не забудьте. Живо! — приказал Михаил слободским.
Отдавая распоряжение крестьянам, он уже смещался вдоль линии своих бойцов в поисках раненного. Во всяком случае, ему хотелось надеяться, что погибших не случилось.
Тем временем Гаврила уже выкрикнул приказ десятникам доложить о потерях. Как минимум первая фаза боя позади. Поэтому Романов переквалифицировался в хирурга, а Гаврила командует полусотней. Никаких сомнений, что половцы перегруппируются для следующего удара. Не девки же они боязливые. Наверняка сумели оценить численность противника. А потому так просто не отступятся.
— Петр ты как? — опускаясь рядом с раненым, поинтересовался Михаил.
— Бывало и лучше, сотник, — с виноватым видом ответил воин, получивший стрелу в бедро.
— Не страшно, — ощупывая рану, и заставляя кривиться раненого, подбодрил Михаил. — Кость не задета. Мелочи. Терпи. Сейчас протолкну стрелу дальше, — срезая оперение, произнес Романов.
Извлек стрелу. Плеснул антисептиком и наложил давящую повязку. Пока пойдет. Остальным займется уже на ладье. Тем временем подошел Гаврила и доложил, что других потерь нет. Да крестьяне заканчивали переправляться на этот берег.
— Кто старший? — повысив голос, поинтересовался Михаил.
— Я староста, боярин, — отозвался дюжий мужик, с повязкой на голове.
— Мы уходим. Если идете с нами, тащите на руках лодки. На ладье на всех мест не хватит.
— Ну так, вы им эвон как врезали, нешто не обороните.
— Тебя как звать?
— Викула.
— Так вот, Викула, у меня нет никакого желания терять своих людей, за ваше добро. Мы не княжьи люди, а купцы прохожие. Животы ваши сберегли. А уж как быть дальше, решайте сами. Хотите уходите с нами. Нет, идите спасать свое добро. Уходим! — повысив голос, распорядился он, указывая двоим воям, чтобы прихватили раненого.
Глава 2
По пути в Переяславль
Крестьяне конечно посокрушались по своему добру, но голову все же не потеряли, двинулись вслед за воями напрямки к Славутичу, вынося свои лодки, помогая раненым и детишкам. Пограничники так же не остались в стороне, подхватив на руки малых детишек. Уходить нужно было спешно. Впрочем, дозоры по флангам Михаил не забыл. Беда приходит тогда, когда начинаешь пренебрегать мерами безопасности.
Возможно спасенные и озлились на Михаила, из-за которого пришлось бросить добро. Лично он этому ничуть не удивился бы. Времена тяжкие, каждый гвоздь достается тяжким трудом. Пашня полита не одной бочкой пота. И так во всем. Все нажитое тяжким трудом, пошло прахом, как бы это банально не звучало.
К кораблю вышли без труда и куда быстрее, нежели петляли бы по извилистому руслу реки. Да и устье ее было куда ниже по течению Славутича. Лодок на всех ожидаемо не хватило. Поэтому пришлось изрядно потесниться на ладье. Правда с посадкой случилась заминка. Все же люди непривычные к большим судам. Да и с дисциплиной, прямо беда.
— Ох-ох-ошеньки, — покачал головой Гаврила.
— Чего кряхтишь, как дед старый? — поинтересовался Михаил.
— Да вот, гляжу как с этими мучаемся и представляю, как с нашими намаемся. Они поди тоже к судам непривычны.
— Ничего. Своя ноша не тянет.
— Ну-ну, — не разделил оптимизма сотника подчиненный.
Едва покончив принимать на борт людей, поспешили отойти и перебраться к противоположному берегу. По стремнине выгребать против течения, это нужно сильно заболеть на голову. Придерживаться и дальше стороны, где оставили обозленных половцев, глупо.
— Что скажешь, Гаврила? — пристроившись на носу, поинтересовался Михаил.
— О половцах?
— О них.
— Не отвяжутся. Их там все еще больше сотни. Переправятся через Славутич и ударят по нам. Злые они сейчас. Я бы так и поступил.
— Дорого обойдется им драка.
— Добыча стоит такого риска. Мы же просто ходячее сокровище. Такие доспехи сами по себе редкость, а тут сразу пять десятков. Однозначно рискнул бы.
Это да. Повсеместно распространена кольчуга. Долго, муторно, но значительно проще и дешевле. Опять же, вяжут из мягкого железа. Пограничники же все обряжены в ламеллярные доспехи, да еще и из стальных пластин. Не баран чихнул.
В этих краях сталь чуть не на вес серебра. Половцы же, по большей части и вовсе бездоспешные, остальные расхаживают в коже и лишь малая часть в кольчугах, в ламелляре и вовсе единицы. Оружие из дрянной стали. Так что, хорошо вооруженный отряд действительно лакомый кусочек.