П 3
Шрифт:
Храм
Из Храма пришла записка с известием о том, что мою гранитную глыбу уже установили и заполировали. Лёгкий намёк "доплатить бы надо" маскировался информацией, что сие природное образование крайне редко встречается таких правильных форм и размеров, а потому установлена табличка с именем жертвователя, моим именем. Поехал посмотреть - интересно же. Я вообще этот камень не видел, только слышал похвалы его расцветке.
Приехал, убедился. Глыба после обработки и полировки приобрела форму чуть сплюснутого веретена,
Тот, получив желаемое, оставил меня наедине с камнем. Вечер, службы нет, народу в зале не наблюдается, никто не мешает. На душе славно и благостно. Преклонил колено и подумал:
– Ваше Верховенство, замолвите за меня доброе словечко перед Его Всемогуществом. Не знаю имён ваших славных, только потому их не выбил на камне.
Ничего не ответила золотая рыбка... в смысле, отклика от Богов я не получил. Да, в общем-то, и не рассчитывал. Просто стоял, наслаждаясь душевным покоем и негой, пока не услышал сзади лёгкую поступь, а затем приятный женский голос:
– Приветствую тебя, брат.
Встаю, поворачиваюсь, вижу монахиню в плотном капюшоне, закрывающим лицо.
– Приветствую вас, Святая Мать.
– Это не священник, это барон Тихий, архимаг, - поправил женщину вдруг появившийся монах.
Её рука ощупала моё лицо, и посуровевший голос возразил:
– Я потеряла не только глаза, но и зрение? Не могу отличить брата от волшебника?
– взяв меня за руку, продолжила, - Пойдём брат, посрамим несведущего.
Святая Мать подвела меня к каменной чаше в центре зала и велела:
– Брат, закрой глаза, очисть свой разум и попроси у своего Божественного Покровителя сотворить еду для трапезы братии.
Глаза я закрыл, мне не сложно. Однако творить еду не стал спешить. Это жреческое заклинание 3-его Круга. У волшебников есть аналоги, но то совсем другое. Уловив мои сомнения, монахиня настояла:
– Не думай, просто попроси.
Ну... к Его Всемогуществу с таким обращаться как-то стыдновато. Мысленно позвал Его Верховенство:
– Ваше Верховенство, не сам прошу, меня просят...
– тут меня прервал довольный голос:
– Нет места сомнениям, брат. Вкуси пищу тобой сотворённую.
Открываю глаза - точно! Получилось!
Чаша до самого верха, с горкой, наполнена чем-то типа густой каши. Я прямо пальцами, как рис из плова, взял немного попробовать. Кстати, вкусно! Что-то вроде сладковатой варёной пшеницы, но каша не сухая и насыщает сразу.
Следующей попробовала Святая Мать. Она откинула капюшон и оказалась женщиной лет тридцати. Простое лицо с вечно закрытыми глазами, белые ровные зубы. Прожевав несколько зёрен, монахиня констатировала:
– Нейтральное мировоззрение. Баланс. Имени понять пока не могу. Питание пригодно для братии.
Далее попробовал священник, затем подошли другие. Даже Его Преосвященство заглянул и поздравил. Так и сказал:
– Поздравляю с принятием сана, брат Стах. Пока он не слишком высок,
Далее его спич свёлся к общим моментам - молись, кайся и жертвуй. Заодно заведи себе святую регалию.
Ритуал
Главный Храм столицы верующие забили под завязку. Никакой толпы, толкотни и ругани за места не было. Люди входили, согласно номеру полученного жетона, располагались по помеченными цифрами местам и терпеливо ждали начала. Благодаря такому порядку в залах, приделах и коридорах удалось разместить немногим более тысячи человек. Будем честны, за такие деньги, которые платила публика, хотелось разместить больше, но тогда скученность стала бы просто неприличной, так что умеренность возобладала.
Дворян и простолюдинов предусмотрительно разделили по разным сторонам главного зала, а в центре, на возвышении, где и будет проводиться призыв, уже стояли шесть старших иерархов Церкви. В расшитых золотом, богатых ризах, дорогих накидках и величественных головных уборах, с перстнями, цепями и дароносицами. В руках держались статусные посохи, вычурно изрезанные, с драгоценными каменьями на набалдашниках из благородных металлов.
Паства одета много скромней. Нарочито аскетичные рубища из белейшего шёлка, почти без вышивки и только с лёгким намёком на кружева у большей части дам. У других наоборот чёрно-траурные наряды, тоже подчёркнуто строгие. Косметики наложено самый минимум, не как на обычный выход. Молодых девушек обрядили в скромные льняные платьица. Все женщины в лёгких вуалях.
Служащие мужчины нарядились в простые мундиры, а неслужившие простолюдины кто как, но тоже без изысков. Кое-кто из ловкачей перепоясался грубой пеньковой верёвкой, а известный модник Иона даже лыком. Он и пришёл в лаптях с онучами. А всё, чтобы показать Ангелу своё душевное смирение и скромность в желаниях. Драгоценностей, понятно, у кающихся нашлось мало. Большинство считало "не подобает", хотя, по мнению некоторых "можно, но при выходе придётся пожертвовать в пользу Храма".
Торжественная проповедь о пользе смирения, воздержания и очищения не вызвала интереса. Сколько раз уже произносилось подобное, публика здесь собралась для другого, она нетерпеливо ждала главную сцену спектакля. Но сценарий не зря расписан заранее - собственно Вызов можно растянуть на пару минут, да Ангел здесь задержится не долее четверти часа. Маловато за десять дукатов, надо потянуть время, чуток понагнетать обстановку. Однако всё же наступило время ритуала.
Круг Призыва отрисовали заранее и окружили его Кругами Защиты. Внутри зажгли золотые курильницы с душистым фимиамом, поставили драгоценные сосуды с благовониями и чистый свиток из кожи нерождённого телёнка. На нём, как предположили на Церковном Совете, должна будет появиться надпись с ценой призыва, если Ангел не объявит её голосом. Наконец настал момент, когда один из иерархов стал торжественно и величественно зачитывать свиток.
Толпа жадно внимала непонятным словам, и ожидания не были обмануты. Сначала зазвучали нежные звуки, затем показался ласковый столп света, и результатом проявился святой Ангел, носитель Добра и Закона, которого мерзкие смертные прозвали Очиститель Светом от Зла и Скверны.