P.U.M.E.
Шрифт:
— Я слушаю.
— Сейчас очень серьёзно: ты уверен, что теми пиратами были goldenhand? Всё его тело источает абсолютную, пронизывающая до костей, тревогу.
— На 100 процентов, без сомнений, — уверенно ответил я.
— Это кромешный пиздец, Сай, — прикрыв лицо руками, сказал он.
— Тебе что-то известно о них?
Выражение замешательства на моём лице, моментально дало Теодору понять, что нужно объясниться.
— К сожалению — да. Но, чтобы понять, нам придётся углубиться в моё прошлое… — он покачал головой. — Бывает же такое…
Он тяжело выдохнул и продолжил:
— Мой отец влиятельный человек на Титане, он занимает лидирующую позицию в одной из банд. Мать — простая девушка с медицинским образованием, можно сказать учёный, но скорее исследователь. Постоянного места жительства
Теодор замолк, убрал руки из-за головы, положил правую на ногу, а левой схватился за рог и принялся натирать его основание. По его лицу было понятно, что ему тяжело говорить о своём прошлом, а ещё — массаж рогов, видимо, очень расслабляет. Выдохнув, он продолжил:
— Дешёвый ресторанчик в спальном районе, встреча взглядами, симпатия, парочка свиданий. Отец воспринимал это как очередную интрижку, а может пытался замылить глаза, ведь она могла догадаться обо всём. Он наплёл ей про то, что он беглый инженер с Титана, про краденую информацию, которую можно выгодно продать и жить припеваючи. Мама в него влюбилась. Так я и появился. Отец, выполнив миссию и стерев все контакты, вернулся к себе. Это был сильный удар для мамы, но из-за своих убеждений она не решилась на аборт. Проработав ещё год на Генезисе, она родила меня и уехала. Понятно, что маленький ребёнок не мог с ней путешествовать, да и я был ей противен, ведь напоминал про отца. Она оставила меня в местном приюте, навещала несколько раз в год, но родительской любви я так и не испытал. Когда мне было пять, она погибла, скорее всего, из-за нового штампа очередной болезни: работа у неё была опасной. Через пару месяцев меня нашёл отец, перевёз на Титан. Проведя там пять с лишним, я начал пропитываться криминальной жизнью. Но однажды, когда отец был под веществами, он рассказал мне про мать и про то, что он, косвенно, виноват в её смерти. Detrey так или иначе подкосило её здоровье. Я сбежал. Я ВОЗНЕНАВИДЕЛ ЕГО! — яростный крик вырвался из Теодора.
— Мне жаль…
Титанец прерывисто выдохнул:
— Да бывает, у тебя тоже судьба не из завидных.
Он посмотрел на меня, печально улыбнулся, прикусывая нижнюю губу, и продолжил:
— Я скитался по космосу, благо ещё в приюте научился зарабатывать на жизнь. А потом мне надоело бесцельное существование “от шлюхи к шлюхе” и решил податься в Javelin. Так тут и оказался.
— Извини, если это покажется грубым, но ты сказал, что не испытывал сильной любви со стороны матери, почему тогда вскрывшаяся правда так изменила твоё отношение к отцу?
— Это хороший вопрос, Сай. Ты правильно подметил: особой любви со стороны матери не было, но… — он кашлянул. — Это хороший вопрос… Любви со стороны матери не было, да и со стороны отца тоже, что стоит заметить! На Титане считается, что люди с твоей кровью — всегда верные, тем более если это отец и сын. Он хотел использовать меня в своих интересах, и он даже не скрывал этого. Так вот… А мама, несмотря на свои взгляды на жизнь и на то, что я сын человека, который ей до ужаса был противен — любила меня. Хоть и по-своему.
— Понимаю, тогда вопрос исчерпан, — сказал я.
— Да и вообще, знаешь, иногда наше сознательное в сухую проигрывает нашему бессознательному. Тут так и получилось. Можно долго об этом говорить, но единственное, что я чувствую к отцу, — это ненависть. Едкая и гремучая. И ничего не могу с этим поделать.
Я
— А что, кстати, с отцом сейчас? Он не пытался тебя найти? — спросил я.
— Напрямую — нет, но приезжали его люди. Пытались меня украсть, к счастью, академии джавелина хорошо охраняются. Я думаю, что мне придётся ещё с ним пересечься.
Я хотел было сказать что-то ещё, но Теодор перебил меня:
— По поводу кромешного пиздеца, — Теодор сделал паузу. — Мой отец является лидером goldenhand.
У меня перехватило дыхание, а где-то глубоко внутри меня разгорелось дикое пламя. Рука непроизвольно сжалась. Я испытал сильный толчок, а в голове что-то зашипело. То ли, как фитиль, то ли, как змея. Фиолетовая лампа начала мерцать, словно до неё не доходит электричество. Вдруг её яркость увеличилась, а размер умножился. Огоньки Пумы, похожие на микровзрывы, окутали пространство вокруг. БУМ-БУМ-БУМ. Сердцебиение ускорилось, а лёгкие начали жадно поглощать кислород. На неизмеримо малый отрезок времени, куда быстрее скорости и звука, и света, и волны, промелькнуло: «мне нужен нож».
Передо мной сидит сын человека, причастного к самому ужасному событию в моей жизни. Тепло внутри меня перерастало в жар, затем в злость, а затем и ярость.
— Что? — растеряно спросил я.
— Прости, я понимаю, как это звучит. Я, как и ты, презираю этих преступников. Просто получилось так, что я его сын.
Тишина. Мучительная и, до боли глубокая, тишина.
Я промычал что-то невнятное даже для себя, свалился на пол и со всей силы сжал глаза. Я не понимаю, что я испытываю. У меня кружится голова. Я быстро залез на второй этаж кровати и уткнулся в подушку.
//Diary |16.09.2725|
Теодор косвенно причастен к уничтожению моей планеты? Скорее нет. Нет. Помогал ли он отцу в этом? Скорее нет. Нет. Считает ли он, что его отец поступил правильно, когда он уничтожил мою планету, если в этом вообще виноват его отец. Нет. Нет. Но почему же я тогда испытываю злость? Почему, как только я услышал то, что он сказал, мне захотелось нагрубить, ударить Теодора? Наверное, это было очень просто. Вполне просто для меня. Можно взять и обвинить человека в том, чего он не совершал и тут же отомстить ему. Но не Теодор заслуживает мести. Он заслуживает, но, с другой стороны, он сам должен отомстить! Если верить его рассказу — Теодор ненавидит своего отца, а я ненавижу того, кто уничтожил мой дом и убил моих родителей, того кто расколол мою жизнь на две части. На до и после. Если представить, что это один и тот же человек, разве не появляется у нас общая цель? Разве не может исполниться моя мечта? Я, видимо, обладаю какой-то невероятной силой, так может я хоть раз в жизни сделаю что-то эгоистичное? Да помогу я вам со всеми злодеями, только потом. Но сейчас МОЖНО Я САМ РАСПОРЯЖУСЬ СВОЕЙ СИЛОЙ? Моральные, блять, вопросы, правильно ли мстить или лучше отдать под суд ИЛИ ВООБЩЕ ПРОСТИТЬ… Ну СМЕШНО ЖЕ! Если преступник — сам судья, то что ты тут поделаешь? Конечно, можно взять в плен и отдать его на суд джавелину, скорее всего так будет правильнее. НО только правильнее для кого? Для меня, для моей цели, для мести? Неееет, будет правильно для человечности вокруг и внутри меня. Вот только мне кажется, что бывают ситуации, когда это не работает. Ситуации, когда человек должен принимать всю ответственность и все риски на себя и самостоятельно вершить правосудие. Рационально ли тратить деньги на содержание преступника, если можно заставить его работать и приносить пользу или просто убить? Ладно, Саймон, вдох выдох. Успокойся.
Почему-то мне кажется, что тут не все так однозначно. Возможно я ещё слишком мал, чтобы думать об этом. Ну значит и не буду об этом думать, по крайней мере, сейчас. Ещё есть время. Нужно обсудить это с Теодором. Хоть Мистер Х и последняя мразь — он человек. Нельзя просто взять и убить. Нельзя. Я сам стану убийцей. Нельзя.
Я отошёл от разговора с Теодором и своих размышлений, лежал и смотрел в потолок. Мысли, как бурный поток, текли по моему сознанию. Я старался выстраивать нечто, на подобии плотины. Возможно, у меня даже получалось. Через некоторое время я вытянул голову вбок, свесил её со второго этажа и посмотрел на Теодора. Он не спит, а его печальные глаза будто окаменели и смотрят в одну точку.