Пациент (фанфик)

Галина

— Такие, как он, все разрушают… Они… убивают, не раздумывая. А я… не смогла… Они… в прошлом году… убили моего брата… Папа никак не справится с этим горем… Он тоже умирает, его с каждым днем становится все меньше… Даже совы уже к нему не подлетают. Чувствуют, что он уходит.

Я мельком увидел застывшее лицо Снейпа, но мне сейчас не до него. Я вижу только одного человека в комнате…

— Инга, — нужно подойти, не напугав ее. — Упивающиеся Смертью ужасны, ты права. Но он не такой. Это знак на его руке только маскировка. Поверь мне, я знаю.

Ты только не мешай, я подключу камин, и сюда придет человек, которому ты не сможешь не поверить.

Моя попытка обнять девушку провалилась. Холода, идущего от нее, я больше не чувствовал, но в глазах горело недоверие.

— Если даже он не такой, если он не преступник, что ТЫ делаешь? Ведь ты становишься преступником.

Инга сузила требовательные глаза:

— Невилл, остановись. Если он не такой, вызови авроров. Я уговорю мистера Лейтона, чтобы он не жаловался на тебя… Закрой камин, пока не поздно. Вызови авроров, — снова повторила девушка.

— Ты меня не понимаешь, — начал я раздражаться, — профессор абсолютно ни в чем не виноват. — Я не буду на него сейчас оглядываться. Лучше бы он этого не слышал! — Просто так сейчас все сложилось, что ему не верят. Он всегда боролся на нашей стороне. Но если я вызову авроров, его опять пошлют в Азкабан. — Черт, профессор, заткните уши. — Пока… наши… защитники… разберутся, дементоры уничтожат его! Ты же видела его в первый день! — Зато он себя не видел.

Мой крик не доходил до нее. Я схватил ее за плечи и встряхнул:

— Понимаешь?

Инга устало высвободилась из моих рук:

— Я все понимаю. Больше отстаивать невинных некому, только тебе. Я хочу тебе верить, — ее голос стал спокойным, как обычно. — Если твой профессор ни в чем не виноват, есть люди, которые это должны понять. И в Азкабане есть врачи. Ты на свете не единственный.

Я опустил голову, не знаю, как ей объяснить, что я не отдам Снейпа в Азкабан. Даже против его желания. Мой понуренный вид Инга приняла за сомнения:

— Невилл, я знаю, что ты всем помогаешь. Даже этой дуре Эльзе. Помогай. Я тебе никогда ничего не скажу… Потом… Но сейчас остановись. Не бери все на себя. Пусть и другие возьмут свою долю ответственности.

Инга провела рукой мне по щеке:

— Ведь это не ты отправил его в Азкабан. Сам сказал — «так уж сложилось». Но не по твоей вине! Не повезло ему в жизни, но ведь не тебе. И почему ты ему так веришь? Почему ты думаешь, что он НИКОГДА не был преступником? По твоему рассказу о Хогвартсе, я бы в этом усомнилась.

Она меня не может понять… Нужно подключить камин… Профессор, ну не смотрите на меня так! Потом вы мне все скажете. Пожалуйста, сейчас просто молчите! Я сам должен сделать это.

— Стой, — маленькая нежная рука меня решительно развернула. — Почему ты раз в жизни не можешь быть благоразумен?

— Я должен это сделать, — тихо ответил я.

— Почему?

— Потому что

сейчас здесь нахожусь я. Ни кто-то другой, а я. И не волнуйся за нас. Будут и другие люди. И у нас все получится, и профессора оправдают. Но это будет позже, сейчас должен действовать я.

— Пойдем со мной, — Инга развернулась и пошла к выходу.

Что делать? Время выходит. Я оглянулся, Снейп все еще молчал. Он тоже еще не принял решения. Инга, сейчас я борюсь не только за него, я борюсь за себя… и за тебя.

В коридоре никого не было. Тишина и покой. Везде, только не в моей душе, и не в душе Инги. Я догнал девушку возле дальней палаты… Это не честно! Я понял, куда она идет… Туда нельзя… Но она скрылась за дверью, и я вошел следом.

Родные чужие лица, здесь ничего не меняется. Инга, зачем ты сюда меня привела?

— Невилл, а что будет с ними? Если ты прав, и твоего профессора оправдают, что будет с тобой? А когда тебя уволят, кто будет заниматься твоими родителями?

Голубые глаза смотрели прямо мне в душу.

— Ведь тебя потом обязательно уволят! И повод найдут. Кому нужен такой самовольный врач? Хорошо, если тебя не лишат лицензии.

Я повернулся и медленно пошел к выходу. Все вокруг затянуло туманом.

— Она права, — шелестело в ушах. — Остановись…

— Нет, — я рвал свою душу, а та даже не кровоточила, — мои родители уже почти двадцать лет в коме. Пора посмотреть правде в глаза: они никогда не очнутся!

Как больно. Мама, папа, простите и прощайте… Я принял решение…

— Что ты говоришь, Невилл?

Зачем она так кричит? Здесь нельзя кричать… Здесь всегда покой…

— Посмотри на эту женщину. Она твоя мать. Ты же всегда верил!

Зачем оглядываться? Я знаю кто там… Двадцать лет знаю…

— Невилл! — Инга развернула меня. Она почему-то плакала…

— Невилл! — Она снова закричала и уткнулась лицом мне в грудь. — Почему ты такой… каменный? Где твое сердце?

Стало так тихо… И я услышал… Слабый стон… Не может быть! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Мама! Это она… Здесь же никто никогда раньше не кричал. Может быть в этом причина, но я видел, как мама меняется. И снова тихий стон…

Развел веки — зрачки сужены. И это вместо обычного стеклянного взгляда. С чем она борется?

А Инга уже доставала ампулу с тонизирующим средством. Шприц она выхватила, осталось только распаковать. Умница! Сейчас нужен еще один толчок. И может быть мама проснется, выйдет из своего вечного сна.

Инга, пожалуйста, сделай все, что нужно. Ты ведь знаешь… Хорошая моя.

Когда я в последний раз оглянулся, Инга протирала место укола ваткой. Я не могу сейчас об этом думать… Нужно время… нужно понять… Но не сейчас…

Времени уже… Ох как много прошло времени! Гарри там, наверное, с ума сходит. Вот-вот начнется заседание.