Пациентка
Шрифт:
Она приподнялась на лавочке и посмотрела вокруг. На противоположном конце камеры, сбившись в кучу, вполголоса обсуждали что-то свое три почти одинаковых по толщине негритянки; чуть поодаль, забившись в угол, сидела немолодая «латинос», а справа от нее вольготно разлеглась на скамейке единственная белая женщина — примерно ее ровесница.
— Привет, — улыбнулась ей Нэнси.
— Привет, — спокойно и даже как-то равнодушно ответила та.
— Я — Нэнси, — представилась Нэнси.
— А я — Клэр, — в тон ей ответила
— А что ты здесь делаешь?
— Сижу.
Нэнси ответ показался удивительно забавным, и она прыснула в кулак. Негритянки на той стороне камеры тут же насторожились.
— Ничего смешного, — обрезала ее Клэр. — Тем более что у копов на меня ничего нет.
— А почему нет? Ты тоже домохозяйка? Как и я? — почему-то заинтересовалась Нэнси.
— Я воровка, — процедила сквозь зубы Клэр. — Тебе все ясно?
Нэнси тут же вспомнила все, что рассказывал ей Джимми, и завистливо вздохнула.
— Хорошо тебе. А я домохозяйка: кухня, муж и дети. А больше — ничего. Даже любовника нет.
И тогда уже рассмеялась Клэр.
— А ты, кажется, ничего… Сигарету хочешь?
К часу ночи Бергман уже осматривал труп. Шеридан был прав. Хотя официантку зарезали, а не задушили, и там и здесь чувствовалась одна рука — множественные ранения, сорванная одежда, долгая мучительная смерть жертвы, но главное — на пухлом животе немолодой уже официантки лежала все та же Великая Книга.
— Похоже на маньяка, — рискнул подать голос один из полицейских — самый молодой.
— Заткнись, — оборвал его Бергман и повернулся к прибывшему на место преступления первым патрульному. — Маньяни уже знает?
Тот сурово кивнул.
— Ты нормально ответить не можешь?! — взорвался Бергман. — Что ты мне киваешь?! Или форму носить надоело?!
— Знает, сэр, — сразу же встал навытяжку тот. — Его люди здесь полчаса назад были.
Бергман стиснул зубы и помаленьку взял себя в руки.
— Кого-нибудь еще здесь видели? Женщину, например…
— Видел, сэр, — кивнул полицейский. — Тут неподалеку уже с неделю четверо хиппи в палатке жили, в том числе и две женщины, а сегодня к ним еще одна женщина подъехала.
— Значит, все-таки была… — недобро пробормотал Бергман; он был сыт этой «парочкой» по горло.
— Да, сэр, — кивнул полицейский. — Только их всех еще до убийства в рамках операции «Сеть» забрали. Так что именно они убийцами быть не могли.
— Забрали?! — ошалело вытаращил глаза Бергман. — Черт! А чего же ты молчишь?! Кто забрал? Куда доставили?
— В Сан-Антонио, сэр.
Бергман резко развернулся и торопливым шагом, почти бегом проследовал к машине. Даже понимая, что, скорее всего, это самообман, ложный след, не проверить эту таинственную даму он не мог.
«Господи! — взмолился он. — Сделай так, чтобы это была его наводчица! А уж главного исполнителя я и сам возьму!»
Давно
Здесь, в камере, ей не надо было изображать примерного члена общества, а условности внешнего мира отступили так далеко, что стали почти нереальными. А потому она рассказала Клэр почти обо всем: о том, как любит это екающее ощущение риска внутри, о том, как печалится, глядя на своего еще не старого, но уже до неприличия «остепенившегося» мужа, и даже о том, как она совсем недавно своровала шикарное алое платье, а затем была вынуждена бежать, ударив могучего охранника коленом в пах.
И Клэр оказалась по-настоящему благодарной и понятливой слушательницей. Она охала в критических местах повествования, сострадала, смеялась, верила и не верила, а уже под утро, зная, что их вот-вот начнут вытаскивать на допрос, надиктовала Нэнси свой адрес.
— Это здесь, в Сан-Антонио. Будет трудно, приходи, — тепло улыбнулась она. — Денег не дам, но толковый совет по магазинным кражам получишь.
Нэнси благодарно кивнула. А спустя всего несколько минут к решетке подошли двое полицейских, надели ей наручники и вывели из камеры.
— До свидания, Клэр! — приветливо махнула Нэнси сцепленными браслетами руками.
— До встречи, подружка, — кивнула та.
Нэнси повели по длинному извилистому коридору, затем — по лестнице и наконец завели в один из многочисленных кабинетов. Щурясь от яркого света, она огляделась по сторонам, отметила взглядом полицейского офицера за столом, перевела взгляд на второго… и остолбенела. У окна стоял непосредственный начальник ее мужа капитан Теодор Бергман.
— Нэнси? Вы? — вытаращил глаза он.
Нэнси молча кивнула.
— Бог мой! — не мог поверить Бергман. — Вас-то за что забрали?
— Позвольте пояснить, — понимая, что ситуация необычная, вмешался привставший из-за стола полицейский офицер, — это как раз по вашему запросу… и мы взяли вашу знакомую в компании обкуренных хиппи в рамках операции «Сеть»…
— Оставьте нас, пожалуйста, — тихо попросил Бергман. — Если вам не трудно, конечно. Я сам с ней поговорю.
— Разумеется, сэр, — охотно кивнул офицер и направился к двери.
— И еще… — приостановил его на полпути Бергман. — Не надо заносить это задержание в сводки. Хорошо?
Офицер на секунду задумался, хмыкнул и, понимающе кивнув, покинул кабинет.
— Присаживайтесь, Нэнси, — пододвинул для нее стул Бергман. — И объясните мне, пожалуйста, что произошло.
Нэнси пожала плечами и присела.
— Мне трудно сказать вам точно, Теодор… но если я скажу вам, что мне все обрыдло, вы меня поймете?
Бергман ошарашенно моргнул глазами.
— Обрыдло? — и тут он вспомнил, где Нэнси взяли полицейские, и до него что-то начало доходить. — А как же ваш муж, семья?