Пациентка
Шрифт:
— Вы не имеете права!
Женщина буквально на глазах побагровела.
— Вытаскивай свою пленку, кретин! — заорала она и потянулась к дубинке.
— Вы за это ответите!
— Давай-давай, а то я тебе покажу, кто и за что ответит…
Марвин стиснул зубы и полез в бардачок — за кассетой. Ему хотелось плакать.
То, что за всем этим может стоять Нэнси Дженкинс, Бергман понял, едва заглянул в ее наполненные слезами глаза. Именно Нэнси была единственной, точно установленной женщиной на месте стрельбы в психа-эксгибициониста Тальбота. Именно Нэнси была последней, видевшей
Бергман был вне себя. Вешать все это безумие на эту милую женщину, да еще жену когда-то неплохого полицейского не хотелось, а другого выхода он не видел. В любом случае в этом следовало разбираться до конца, и настроение у него было — не приведи господь!
Поэтому, отвезя Нэнси домой, он и созвонился с Мак-Артуром и сразу же начал разговор на повышенных тонах.
— Слушай меня, придурок! — рявкнул он в трубку, едва Джона пригласили. — Откуда к тебе поступила эта информация?
— Об ограблении? — мгновенно насторожился почуявший неладное Мак-Артур.
— Нет! О моей бабушке! — прорычал Бергман.
— Нормальная агентура…
— Кто?! — уже сатанея, проревел Бергман. — Кто тебе это слил?! Имя!
— Ты же знаешь, Теодор… я не могу…
— Слушай меня, ублюдок! — почти вне себя прошипел Бергман. — Если ты еще не понял, в какую историю меня втравил…
— Все-все, Тедди! — заторопился Мак-Артур. — Я все понял. Но ты же понимаешь, что если я пропущу ее по своим каналам…
— Агент — женщина? — обомлел Бергман, тут же осознав, что, может быть, поторопился с выводами и вовсе не Нэнси виновна во всем этом ужасе…
— Да — выдохнул Мак-Артур. — Мне ее допросить поподробнее?
Бергман мгновенно собрался в комок и словно протрезвел.
— Ни в коем случае. Пришли ее прямо ко мне.
— В управление? — обомлел Мак-Артур.
— Нет. В казино у дороги по пути к нам. Знаешь, там есть мотель? Вот туда и пришлешь. Номер люкс. Он там один.
Салли был вне себя. Едва полиция уехала, он, бормоча проклятия под нос, уже в сумерках, трижды объехал оружейный магазин и, само собой, этой шлюхи здесь уже не было и в помине.
— Тварь! Блудница вавилонская! Ну, ты мне еще попадешься! — скрипел он зубами, представляя, что сделает с ней, когда однажды все-таки поймает.
Но от ругательств не легчало. Душа просила возмездия. И тогда он выехал на трассу и, дребезжа старым покореженным металлом, помчался вперед. На скорости в семьдесят миль в час миновал свою автозаправку и, рассекая горячий воздух, двинулся в сторону Сан-Антонио.
— Ну, я тебя когда-нибудь поймаю!
Когда Клэр осознала, чего от нее хочет Мак-Артур, она обомлела.
— Слушай, Джонни, мы с тобой так не договаривались… — замотала она головой. — Я вообще не понимаю, зачем это. Ты же сам сказал, что ограбление не состоялось!
— Мало ли что я сказал! — раздраженно отозвался Мак-Артур. — Теперь обстоятельства изменились. В общем, так, поедешь в казино у дороги… помнишь? Там есть мотель… номер люкс. В нем встретишься с тамошним начальником полиции и все ему доложишь: что за женщина, где познакомились, какие у нее планы… короче, все, что знаешь.
— Да
— Вот сама ему все и расскажешь, — упреждающе выставил вперед ладонь Мак-Артур. — И давай, не мешкай. Он будет ждать.
Салли увидел эту шлюху, когда проезжал мимо казино. Стройная, чернявая женщина лет тридцати выходила из машины, так соблазнительно покачивая бедрами, что у него внутри все зашлось от вожделения.
Он припарковал машину неподалеку, быстро прошел вслед за ней, отметил взглядом номер ячейки, из которой она взяла ключ, и, обманывая портье, прошел в игорный зал. Некоторое время с фальшивым интересом наблюдал за игрой, а затем скользнул в служебный коридор и окольными путями, по служебной лестнице поднялся на второй этаж. Отыскал нужный номер и нетерпеливо постучал.
— Кто там? — раздалось из-за двери.
— Свои, — изнемогая от нетерпения, произнес он. — Открывай скорее…
Едва Бергман увидел, что дверь в номер люкс приоткрыта, как все понял. Осторожно, носовым платочком, дабы не уничтожить ни единой улики, толкнул дверь и остолбенел: кровью было залито все — диван, оба мягких кресла, журнальный столик, опрокинутая на пол псевдокитайская ваза, дверь в спальню и ванную — все!
Отмечая каждую деталь, он медленно обошел комнату и заглянул в спальню. Голая, как в день рождения, женщина лежала на огромной, когда-то белой, а теперь багровой от крови кровати головой к нему и лицом вниз. Она была изрезана так жутко, что Бергман мгновенно вспомнил и колумбийскую проститутку, и итальянскую официантку — почерк один в один. С двумя небольшими отличиями — изо рта жертвы торчал кляп из куска простыни, а небрежно брошенная на окровавленную спину Библия была иного формата — явно из тех, что обычно принадлежат мотелю.
«Черт! А ведь это кто-то по-крупному работает», — подумал Бергман и тихо вышел из номера.
Он был в совершенной прострации. Какая бы группировка за этим ни стояла, но замысел преступников был весьма прозрачен, а приведение его в исполнение отличалось невероятной последовательностью и жестокостью.
Бергман снова принялся перебирать события последних двух недель: перестрелка в карьере, сразу же последовавшее за этим покушение на Тальбота, затем шел разгромленный итальянский офис и убитый мальчишка, затем поджог школьной канцелярии с данными по потенциальным сообщникам наркоторговцев, затем зверски убитая колумбийская проститутка, затем официантка из пиццерии, несколько колумбийских сутенеров и, наконец, псевдоограбление магазина Кларенса Бойла и уничтожение единственной свидетельницы.
«А между тем война так и не состоялась…» — осознал Бергман.
Его определенно подставляли — грамотно, умело и настойчиво. Но кто? Колумбийцы? Итальянцы? Или, может быть, мэр? Но зачем? Ответа не было.
Бергман вытер носовым платком взмокший лоб и спустился по лестнице на первый этаж. Сам не свой прошел к администратору и, не обращая внимания на разборки охраны с очередным пойманным за руку шулером, набрал номер дежурного по управлению.
— Вышлите следственную группу в мотель, — тихо, но внятно произнес он.