Пациентка
Шрифт:
Нэнси недоумевающе развернулась к Бергману.
— Так вы из-за этого меня сюда привезли? — брезгливо поинтересовалась она. — Из-за семейства Маньяни?
Бергман потупился.
— Не только, — не поднимая головы, буркнул он. — Я же говорю вам: нанимайте адвоката… и вообще, миссис Дженкинс… — он поднял глаза, на секунду, не больше, и тихо, но вполне внятно произнес: — Не верьте каждому, кто вас окружает.
Привезенную под усиленной охраной из Хьюстона видеокассету мэр, вице-мэр и Бергман смотрели втроем. Дважды, по молчаливому согласию,
— Значит, так, господа. Все вы не хуже меня понимаете, что все это полный бред. Ни этого мифического плана я не расписывал, ни таких денег в сейфе оружейного магазина не держал.
— Я правильно понимаю, что обвинения в хищении восьмидесяти тысяч долларов вы предъявлять миссис Дженкинс не намерены? — заинтересовался Бергман.
— Вы правильно понимаете, — улыбнулся ему Висенте — явно через силу.
— Тогда я выпускаю ее под подписку о невыезде, — встал из-за стола Бергман.
— Э-э, нет! — спохватился вице-мэр. — А этот пасквиль, якобы написанный мной, — где он?! Ты мне сначала бумажечку найди, а потом уже отпускай!
— Так был план или не было? — мстительно поинтересовался Бергман и не выдержал — кинул косой взгляд в сторону мэра. Тот делал вид, что рассматривает что-то за окном. Молчал пока и Висенте.
— Ну? — напомнил о себе Бергман.
— Тебе же сказали, Тедди, не было ничего! — раздраженно подал голос мэр города, и в кабинете снова воцарилась гнетущая тишина.
Они просто смотрели друг на друга и молчали. Все трое понимали, что никакой юридической силы черновик с планами передела сфер влияния в городе не имеет — это не преступление. И все трое понимали важнейшую политическую роль этой паршивой бумажки.
— Не было никакого плана, — наконец-то выдохнул вице-мэр. — Успокойтесь…
— Что ж, на этом и закончим, — энергично кивнул Бергман. — Если у вас все, господа, я пошел отпускать Нэнси Дженкинс.
Господа мэр и вице-мэр переглянулись и синхронно пожали плечами. Похоже, у них было все. И лишь когда Бергман отправился к выходу, вице-мэр спохватился:
— Ты только проследи, чтобы она не сбежала никуда!
Бергман вздохнул и неопределенно качнул головой.
Весь смысл сказанного ей вполголоса предупреждения о том, что не следует верить каждому, кто ее окружает, Нэнси поняла, когда вернулась домой. Что Рональд, что Джимми дружно не смотрели ей в глаза — так, словно она была смертельно больной. И только ни в чем не повинная Энни мгновенно подбежала к матери и обняла ее за шею — изо всех сил.
— Я тебя ждала-ждала, а тебя все нет и нет! Где ты пропадала?! И чего это у нас дядя Теодор с полицейскими был? Весь дом перевернули!
Нэнси устало рассмеялась.
— Нехорошо так говорить, Энни. Дядя Теодор и полицейские просто делали свою работу. Так же, как твой папа. Разве это плохо?
— Не знаю, — вздохнула Энни. — Только мне не нравится, как они себя здесь вели, — словно мы черные или какие-то «латинос»!
Нэнси недовольно крякнула и легонько шлепнула Энни по губам.
— Веди себя прилично, Энни. Ты ведь будущая
Салли был вне себя. Весь город только и говорил что об этой шлюхе и какой-то видеозаписи, оборванной на полуслове, а о нем, о его борьбе все как забыли! Словно и не было изрезанного на кусочки и распятого на крыше собственного автомобиля тележурналиста! Словно и не было примерно наказанных итальянских и колумбийских шлюх! Словно Салли не было вообще!
И только одно было хорошо: теперь он знал, где эта тварь отсиживается! Сразу после того, как вся эта история попала в газеты, Салли вырвал кусок с ее именем и, тщательно сравнивая буквы, отыскал заветную фамилию в телефонном справочнике. Позвонил, переговорил с каким-то мальцом, представившись ему электриком, и вскоре уже подъехал к тому самому дому, из которого не так давно выходила чудом выжившая полицейская.
— Господи! — понял он. — Так эта шлюха живет здесь!
Салли скрипнул зубами и отогнал автофургон в тенек. Вышел, чтобы осмотреть подходы к дому, и тут же догадался, что он здесь не один, — из кустов выглядывала крыша полицейской машины.
Он ругнулся и уехал, чтобы вернуться попозже, но когда бы он ни появлялся, полицейские так и стояли в укромном месте и явно чего-то ждали. А эта тварь на улицу выходить и не думала!
Салли даже решил, что следует попытаться самому проникнуть в дом, и хотя было страшновато, на третий день начал обходить огороженный невысокой оградой участок по соседской земле… и тут же нарвался на копов.
— Эй, парень! — окликнули его из кустов. — А ну-ка, иди отсюда! Чего ты здесь потерял?!
Салли пробормотал какие-то извинения и задом-задом двинулся прочь. О том, чтобы взять эту тварь в своем доме врасплох, пока не могло быть и речи. Он ничего не понимал! Если она преступница, то почему сидит дома, а не в тюрьме? А если она формально не виновата ни в чем, то что здесь делают копы?! Ответа не было.
Он принялся думать, и у него даже что-то получалось, но затем в глазах начинали плавать разноцветные круги, и на четвертый день он признал, что пора вытаскивать из тайника пятьдесят баксов и отправляться к Левадовски. Мудрый док так и оставался единственным, кто хотя бы пытался ему помочь разобраться в хитросплетениях этого на сквозь порочного мира. Пусть и за деньги.
Когда пропавший практически на целый месяц Салли снова пришел получить квалифицированную терапевтическую помощь, Скотт Левадовски был почти счастлив.
— Ну… что у нас новенького? — потирая ладони, заходил он вокруг кушетки.
— Я вот чего не понимаю, док, — тихо произнес пациент, — откуда все-таки вырастает грех?
— Грех?
— Ага… ну, что газеты всякой гадостью битком набиты, это понятно…
— Так-так, — явно соглашаясь, закивал Левадовски, — продолжайте.
— Но ведь они только рас-про-стра-няют грех… — почти по слогам произнес Салли, — а вот кто его плодит?
Скотт Левадовски застыл в немом изумлении и восторге. Еще вчера довольно простоватый парень после его сеансов стал задумываться над такими вопросами, на которые и ответ-то не сразу найдешь!