Падь Золотая

Лавринайтис Виктор Брониславович

Много еще других забот появилось у ребят. К счастью, Паша выполнил обещание и на второй день принес деньги. У сестренок в копилках оказалась огромная сумма — шестьдесят три рубля. Правда, пришлось привлечь и несколько их подружек… На эти деньги ребята могли достать самое необходимое.

Только дважды за три дня горячая работа была нарушена. В первый раз наблюдатель сообщил, что к штабу приближается делегация. Члены делегации держались за руки, у некоторых в волосах были банты. Короче говоря, это

были сестренки. Женя вышел, чтобы пугнуть их подальше, — никто пока не должен был знать, что делалось в штабе. Но из нападающего Женя превратился в отступающего. Девочки, крича в один голос, дружно надвигались на него. Женя вбежал обратно, зажимая уши.

— Пашка! — крикнул он сердито. — Ты обманул девчонок?

Паша понял, в чем дело, отложил недошитые ножны и с любопытством спросил:

— А что они говорят?

— Обманул, говорят! Обратно копилки требуют. А как мы отдадим? Ни одной копейки не осталось.

— Попался! — с торжеством в голосе сказал Боря. — Говорил я, что обманет он!

— Обману-ул?.. — помрачнел Паша. — Впускай их сюда. Все по-честному сделал, не обманывал я! Сейчас я им докажу.

— Долго, наверное, будешь доказывать? — высказал опасение Женя.

— Час придется говорить, — сознался Паша.

— Час? А каждая минута дорога!.. — Женя поерошил стриженые волосы. — Угораздило нас с девчонками связываться. Столько работы, а тут с ними возись!..

Федя открыл двери, и делегаты наполнили штаб криком. Пока гостей усаживали и успокаивали, Паша взирал на них с самым презрительным видом.

— Как я вас обманул? Рассказывайте, бессовестные лгунишки! — сурово сказал он, когда порядок был водворен.

— Обманул! Давай копилки! Маме скажем!.. — заголосили все сразу.

— Тише! Не видите, где находитесь? В бывшем штабе! Когда-то с вами здесь водились, как с добрыми. Рассказывайте, как было.

Девочки опять дружно закричали.

— Федька, встань сзади и, чуть которая заорет, ту и выводи вон. Не очень больно, но чтобы почувствовала.

Паша был очень рассержен. Он вышел на середину комнаты и начал свою знаменитую речь:

— Сейчас я буду рассказывать. Вы слушайте. Врать начну — тогда руку поднимите. Тебя, Нюрка, я первую встретил. Что я сказал? «Собери всех девочек, пусть придут с копилками. Выставку устроим. И у кого самая красивая, той премию выдадим». Говорил так тебе?

— Говорил…

— А потом что? Прибежали вы с копилками и чуть не поссорились. Кричит каждая: «Моя красивее!», «Нет, моя!» Я вас призвал к порядку. Было так?

— Было…

— Потом стал вас убеждать…

— А ты сначала двери на крючок закрыл! — возразила Нюра.

— Правильно, закрыл… Не трогай ее, Федька, — хоть она руку не подняла, а верно сказала… Закрыл потому, что вы хотели убежать. Сначала совсем несознательными

были. Убеждал вас час, а вы что?

— А мы не отдали.

— Верно. Не отдали. И тогда я сказал: «Мы, ваши старшие братья, все равно пойдем в тайгу за углем и золотом. Но денег на продукты у нас нет — и мы умрем с голоду. Денег на оружие нет — и нас съедят дикие звери. А вы, жаднюги, останетесь без братьев, потому что пожалели отдать свои копилки на общее пионерское дело. Прощайте! — сказал я. — Больше нас не увидите!» Тут Нюрка первая заплакала и отдала копилку. А за ней все. Так было?

— Было.

— Так почему вы сочиняете, что я обманул вас? Только прикрикнул, чтобы ревели потише, а то взрослые услышат.

— Когда-то Паша с вами больше всех возился, сказки рассказывал, носы вам вытирал, а вы вон что на него сочинили! — строго сказал Женя.

— По-честному все Паша сделал, — поддержала Наташа.

— А обещал премию дать за самую красивую копилку и не дал… Обманул… — неуверенно возразила Нюра.

— Обещал, — согласился Паша. — И тут, ребята, я по-честному сделал. Я сказал: «У всех копилки красивые. Всем премию присуждаю. С пади Золотой каждой принесем по кусочку золота».

— Вот, Женя, полюбуйся! — возмущенно сказал Федя. — Раньше срока премию просят! Разве у таких людей совесть есть?

— Павел невиновен! — провозгласил Женя.

Девочки, пристыженные, тихонько вышли из помещения штаба.

В эти же дни произошел и тот случай, который был будто незаметным, но потом вызвал большие последствия.

К купальне, что была против штаба, пришел Алик. Никто не обратил на него внимания, кроме Феди. Он увидел его впервые после ссоры и сразу насторожился. От Феди не укрылось, что Алик, раздеваясь и плавая, все время смотрел на штаб.

Беззаботно насвистывая и незаметно наблюдая за недругом, Федя пошел по берегу. Несомненно, Алик явился сюда не просто купаться. Федя это понимал. Не такой Алик был человек, чтобы, зная тайну ребят, чего-нибудь да не сотворить.

Но разведчика озадачило, что Алик, заметив его, первым направился навстречу.

— Ну? — проговорил Федя, сдвинув на затылок картуз и измеряя противника вызывающим взглядом.

Алик молча чертил носком тапочки на песке. Федя сделал шаг вперед.

— Ну? — повторил он.

— Федька, — тихо сказал Алик, — возьмите меня с собой.

Он посмотрел на Федю. Глаза у него были просящие и грустные.

— Возьмите меня, Федька, — повторил Алик, — скучно мне… Я, Федька, не говорил маме, что ты меня побил. И про падь Золотую никому не сказал. Возьмите!

Феде вдруг стало жаль Алика. Как ему в самом деле должно быть скучно! Даже купаться и то он редко приходит один, а то все под надзором матери.