Падь
Шрифт:
— Ингольштадт — прекрасный романтический город на реке Дунай в восьмидесяти километрах от Мюнхена. Второй по величине в Верхней Баварии с населением более ста двадцати пяти тысяч жителей. Название — Ингольштадт — упоминается в документах девятого века, а статус города он имеет с тринадцатого века.
Девушка отвернула голову, игнорируя объявление.
Гид отвечал на вопросы. За окном автобуса в ярких предвечерних сумерках мелькали аккуратные прямоугольники полей. Редкие деревья на обочине отбрасывали длинные ломаные тени. Уставшее солнце медленно скатывалось за пологие лесистые холмы.
После дневной
Тур из Минска по Германии был рассчитан на неделю. В пути находились уже четыре дня. Компания подобралась интересная и разношёрстная. Пятеро подростков сразу же нашли общий язык и держались поблизости друг от друга.
Девушка ехала одна. Автобус оказался недоукомплектованным почти на треть, поэтому многие сидели по одному. Это относилось и к ней. Познакомиться с кем-нибудь она не спешила.
На соседнее сиденье по-хозяйски заскочила Мисси — ухоженный карликовый шпиц песочного окраса. Звонкоголосая и весёлая. Собачка принадлежала немолодой супружеской паре и быстро стала всеобщей любимицей, но спать приходила к Наташе.
— Привет, куколка. — Девушка ласково притронулась к шелковистой шёрстке на загривке шпица. — Будем спать?
Мисси уверенно тявкнула: «Привет!», обнюхивая чехол сиденья блестящим носиком-пуговкой и помахивая хвостиком. Смешно чихнула, сморщив носик, показывая мелкие острые зубки. Повертелась вокруг своей оси и плюхнулась на бочок, совсем по-домашнему, собираясь вздремнуть в обществе попутчицы.
Наташа закрыла глаза.
Август выдался необычайно знойным. Если бы она могла предположить, что поездка будет настолько тяжёлой, то отказалась бы от неё. Жара выматывала. К концу дня не хотелось ничего. Тело изнывало от желания принять прохладный душ и завалиться на диван с хорошей книгой. Никакого компьютера и телевизора. И только предстоящее посещение сказочных замков Нойшванштайн и Линдерхоф вселяло в неё уверенность, что всё же путешествие окажется увлекательным.
Разговоры затихали. Мерное покачивание автобуса и монотонное гудение двигателя действовали на нервы благотворно и девушка, откинув спинку сиденья и удобнее устроившись в кресле, вытянув затёкшие ноги, незаметно погрузилась в чуткий сон.
Что она приёмная дочь — Наташа узнала в двенадцать лет. В то время она уже была рассудительной и не по годам взрослой. Известие приняла спокойно, без истерики. Конечно, мама с папой сумели объяснить всё доступным языком, не травмируя детскую психику.
Её, маленькую, полуживую и истощённую привезли в детский дом из милиции районного городка. Как она оказалась в маленькой деревеньке в стае бродячих собак, никто понять не мог. Участковый предположил, что малышку прибило к берегу реки, которая протекала у деревни.
В детском доме ей не суждено было задержаться надолго. Бездетная семейная пара, быстро оформив документы, забрала крошку в большой город. Она долго приходила в себя, училась заново говорить и общаться со сверстниками.
Её никто никогда не искал. Желания найти свою биологическую мать у неё ни разу не возникало. То немногое, что рассказали
Приёмные родители Наташи поженились, будучи студентами. Отец учился в пединституте на математическом факультете, а мама в инязе на учителя немецкого языка. Параллельно мама изучала итальянский — как обязательный второй — и английский. Поэтому с пяти лет её обучали двум языкам. В школе она изучила английский, углубив его знание на факультативе, затем с репетитором.
Отец умер два года назад. Наташа как раз закончила университет. В то время он был директором школы. Там же преподавала мама и училась девочка. Умер мгновенно от кровоизлияния в мозг на пороге собственного подъезда.
Мать, после обширного инфаркта, последовавшего за смертью отца, прожила полгода. Как девушка ни старалась, но так и не смогла выходить слабеющую и не желающую жить женщину. Бабушек и дедушек у неё давно не было.
Вот так Наташа осталась сиротой во второй раз.
С детства ей твердили, что она должна быть примерной и прививали светские манеры. Училась на «отлично». Учителя всегда ставили её в пример одноклассникам. Несмотря на то, что она была дочерью директора школы, это ей ничуть не мешало общаться с одноклассниками на равных и быть душой компании. Весёлый неунывающий нрав, доброжелательность, неиссякаемое чувство юмора — всё это привлекало к ней сверстников.
Над сиденьем из вентиляционного отверстия-пуговки била ледяная струя воздуха. Девушка поёжилась. На затылке зажим для волос в виде стрекозы впился в голову. Мисси на соседнем сиденье не оказалось. Мелкая предательница счастливо повизгивала в стороне на чьих-то руках.
Приподнявшись к багажной полке, Наташа достала из пакета большую тонкой вязки косынку. Накинув её на плечи и закрепив на груди «крабом», закрыла глаза.
На задних сиденьях шептались малолетки…
Девушка вздрогнула и открыла глаза.
Ночное августовское небо, усыпанное крупными яркими звёздами, нависло над ней.
Прочертив чёрный бархатный небосвод и оставив на нём длинный пылающий след, сгорел метеорит.
Было очень холодно и мокро. Нестерпимая боль судорогами выкручивала тело. Наташа застонала и надрывно закашлялась. Не хватало воздуха. Кашель разрывал лёгкие, выворачивая внутренности. Яркие разноцветные искры вспыхивали в глазах. Руки, словно налитые свинцом, не слушались. Во рту ощущался привкус крови, горечи и ещё бог знает чего.
«Фу», — поморщилась она, продолжая захлёбываться кашлем, выталкивая из себя всё, что могло накопиться за день.
Навязчивый непонятный шум мешал расслабиться.
Назойливое гудение приобрело чёткий ритм: послышался плеск воды.
С усилием перевернувшись на живот, поняла, что находится по пояс в воде. О её тело слабо бились волны, мерно покачивая, пытаясь втолкнуть на едва видимый берег.
В истерике девушка замахала руками. Из горла вырвался булькающий хрип. Она умела плавать, но уверенно чувствовала себя только в бассейне. А вот открытых водоёмов боялась.